Каждое воскресенье он видел ее не больше часа - только шестьдесят минут во время пересменки. Но были ли до сих пор в календаре его жизни часы прекраснее этих? Мюриэл никогда до него не дотрагивалась, не спрашивала, как прошла неделя, не замечала новой стрижки, но и ни разу не упомянула о том, что у нее есть парень, и всегда, встречая его у двери, выглядела усталой и благодарной. Она следила за тем, чтобы раскладушка в обсерватории всегда была заправлена чистыми простынями, а в одно чудесное воскресенье, через пять месяцев после их знакомства, ткнула его в плечо и сказала:
- Бэзил, я всегда говорю: если ты чего-то хочешь, нужно этого добиваться.
Сколько же раз за следующую неделю, один на вулкане, Бэзил обдумывал, что она хотела этим сказать! Имела ли она ввиду "ты" как неопределенно-личное, или под "ты" подразумевала Бэзила, а под этим "чего-то" себя? А когда говорила, что нужно "добиваться", не намекала ли, что все это время ожидала от него действий, чего=то яркого и романтического, о чем поют в песнях и рассказывают в фильмах о любви?
В следующее воскресенье, после семи безветренных ночей на высоте четырнадцати тысяч футов, Бэзил вырезал из руководства по эксплуатации телескопа пятьдесят бумажных сердечек и написал на всех разные признания: я люблю тебя, как рыба воду; я люблю тебя так, будто мы с тобой яичница с беконом - и припрятал валентинки по всей обсерватории: за дверьми, внутри рулона туалетной бумаги, наклеил на пачку хлопьев. В пересменку Мюриэл поднялась на вершину, а Бэзил устремился вниз. Всю неделю он представлял, как она находит его сердечки. Она в восторге, польщена или, на худой конец, просто смущена. Но наступили выходные, и, пока Бэзил готовился к следующей смене, из Ваимеи позвонил начальник и сказал, что на него поступила жалоба: его обвиняют в домогательстве и к делу привлечен адвокат, так что они вынуждены с ним распрощаться.
25 понравилось
