Someone You Can Build a Nest In

Discover this creepy, charming monster-slaying fantasy romance—from the perspective of the monster—by Nebula Award-winning debut novelist John Wiswell Shesheshen has made a mistake fatal to all monsters: she's fallen in love. Shesheshen is a shapeshifter, who happily resides as an amorphous lump at the bottom of a ruined manor. When her rest is interrupted by hunters intent on murdering her, she constructs a body from the remains of past meals: a metal chain for a backbone, borrowed bone...

Рейтинг LiveLib

2,8

7 оценок

5
14%
4
14%
3
29%
2
43%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 7Хотят прочитать 7

Рецензии

MarQue12 октября 2024 г.
“Кто-то, в Ком Ты Можешь Свить Гнездо” привлекла мое внимание еще полгода назад, когда она только вышла. Но я держалась, ибо какая-то часть меня понимала: эту книгу надо приберечь на Хэллоуин. Собственно, на дворе уже октябрь, а значит пришло время погружаться в атмосферу жуткого и пугающего.
Моему разочарованию не было предела. Все так хорошо начиналось! Но довольно быстро пошло куда-то совершенно не в ту степь, и вместо хоррора (ну или на худой конец мрачной сказки) получился какой-то недо-ромфант, где все настолько прилизано и сахарно, что ближайшие лет десять понадобятся услуги хорошего стоматолога.
По сюжету, Шешешен – это монстр, обитающий в лесном болоте. Основной рацион питания для нее составляют мимо-проходящие путники, а также священники и охотники на нечисть. Шешешен может принять любую форму (даже человеческую), но для этого ей, грубо говоря, нужен каркас, которым могут служить как ветки, так и недоеденные остатки ее закуски. Волею случая, Шешешен знакомится с человеческой девушкой по имени Хомили, и в сердце нашей болотной кракозябры-людоедки поселяется доселе невиданное чувство любви. И, дабы доказать серьезность своих намерений, она решает совершить самый романтичный поступок, на который только способна болотная кракозябра-людоедка: отложить свои яйца внутри возлюбленной. Правда, когда личинки вылупятся, они, грубо говоря, должны будут прогрызть себе путь наружу. Тем не менее, нет большей чести, чем стать гнездом и первым обедом для нового поколения!
В теории, я понимаю, что Джон Уисвелл хотел сделать с Шешешен. Она не человек и даже не гуманоид. С людьми она практически не общается, они ей интересны исключительно как пища. Для нее нет морали в привычном понимании, человеческие нормы для нее пустой звук, а посему она может обличать человеческое двуличие. Тем не менее, Шешешен знает, что такое экономика. Она осознает, что ее саму используют для привлечения туристов. Она знает, что такое организованная религия и как ее используют для промывки мозгов. Она понимает, что такое сексуальное влечение, хотя сама его испытать не может, ведь ее вид размножается бесполовым путем. Более того, Шешешен где-то умудрилась получить диплом по семейной психологии, а поэтому она без проблем может определить паттерны поколенческого абьюза в семье своей возлюбленной. Вот откуда Шешешен может все это знать? Все ее жертвы были профессорами и лекции ей читали, пока она их поедала? Не помогает и то, что г-ин Уисвелл использует по большей части современные слова и понятия. Подобная авторская лень (а иначе я это никак назвать не могу) ломает не только образ главного персонажа, но и авторский мир, списанный со средневековья. Шешешен читается не как существо, отличающееся от человека по всем параметрам. Она читается как экран, через который автор выливает собственные фрустрации, причем связанные с нашим современным миром.
Кстати, касательно будущего гнезда шешенового потомства. По невероятному стечению обстоятельств, Хомили оказывается частью клана Вулфаеров, которые объявили охоту на Шешешен, так как считают ее повинной в семейном проклятии. Она оборвала связи с семьей лет семь назад, из-за чего у нее теперь довольно напряженные отношения с младшей сестрой.
Джон Уисвелл представляет много разнообразных конфликтов, но спустя какое-то время начинает их либо игнорировать, либо до невозможности упрощать. Не любит он конфликты. Я тоже не люблю, я вообще по натуре неконфликтна. Вот только если вы не любите конфликты, то и начинать их не надо, г-ин Уисвелл! А вы начинаете и даете заднюю на полпути, словно это все нечаянно получилось! За нечаянно бьют отчаянно, знаете ли! Особенно от этого страдают Хомили и ее сестра Эпиграм (там в семье традиция давать детям идиотские имена, не обессудьте). Хомили исполняла в семье роль козла отпущения, и когда она ушла, роль досталась Эпиграм. Последняя, вполне закономерно, винит сестру во всех своих бедах и срывает на ней свою злость, потому что так банально проще. Мне казалось, что автор ведет к чему-то любопытному, но нет. Эпиграм была злом во плоти и издевалась над Хомили физически и морально раньше чем, ползать научилась. Наверное, это для того, чтобы оправдать в глазах читателя ее последующее убийство со стороны сестры.
Хомили – это по сути образ Золушки в самом худшем своем проявлении. Ее роль заключается в том, чтобы быть жертвой семейной тирании и ничего больше. Мать всячески над ней издевается, а сиблинги это поддерживают, дабы не оказаться на ее месте. Ее постоянно гасят, заставляют чувствовать себя во всем виноватой. Хомили и слова в ответ сказать не может, но постоянно пытается найти своей семейке оправдание. Жалко ли Хомили чисто по-человечески? Разумеется! Есть в этом персонаже что-то еще, кроме линии ее абьюза? Я бы не сказала. Даже момент, когда Хомили перерезает Эпиграм глотку, глобально ничего не меняет. Она все также остается забитой плаксой, у которой одна мечта: упасть в могучие тентакли своей любимой. И это делает ее до ужаса скучной, а их роман с Шешешен до посинения унылым. Это уже не история монстра и девушки, это история про рыцаря, который должен спасти принцессу из заточения.
Вот я говорю, что г-ин Уисвелл по итогу написал ромфант, но, честно, врядли у него были именно такие намерения. Просто тут как-то многовато жестокости и прочих мерзостей даже для более мрачных произведений жанра. Ладно, описанные во всех подробностях сцены людоедства и боди-хоррора еще можно пережить. Но тут есть также сцена поедания ребенка живьем и аж целая глава, в которой ничего не происходит, кроме издевательств над животным. И то и другое описано во всех деталях. Фанаты cozy fantasy явно такое не оценят.
Даже если Уисвелл хотел написать собственный мрачный вариант Русалочки, где монстр познает радость человеческой любви и видит людей в качестве более многогранных существ, то это как-то не вяжется с основным тезисом. А основной тезис тут "все люди должны гореть в Аду, кроме Хомили", если кто не понял. Шешешен никогда не меняет своего мнения о людях, они все еще продолжают вызывать в ней стойкое отторжение. Ею не интересует как люди проявляют любовь, но вся тема с превращением Хомили в, по сути, хозяина для паразитов и то, что для Шешешен – это знак истинной любви, задвигается ужасно далеко. Настолько далеко, будто Уисвеллу хотелось, чтобы я и вовсе забыла об этом. Учитывая то, что именно этот аспект меня в аннотации и привлек, ясен красен, ничего у него не вышло.
Истории про побег от семейного насилия и важности обрывания связи с токсичными родственниками у автора тоже не получилось. Тема раскрыта как-то поверхностно и используется чисто для того, чтобы сделать из Хомили подобие полноценного персонажа, а не просто ведомую марионетку. Однако, кульминацией ее “арки” является, технически, безукоризненная верность первому существу, которое проявило к ней доброту. А это, знаете ли, тоже установка довольно нездоровая. Так во всех книжках по популярной психологии говорится! Наверное, Шешешен просто их не читала.
Если оценивать саму хоррор-составляющую, то, как уже говорилось, тут много довольно гротескных сцен связанных с поеданием человечины, а также трансформацией тела в хоть что-то отдаленно хомо сапиенса напоминающее. Вот только вот в чем штука: фанатам ужастиков придется пробираться через сцены приторной бытовухи и токсичной родни Хомили, дабы добраться до чего-то отдаленно пугающего. Последние 10% книги так и вовсе составляет семейный быт наших главных героинь, которые полили тройной порцией сахара, сверху посыпав зефиром и шоколадом. Это чтобы ваш стоматолог сжалился над вами и поставил виниры за полцены.
Читала эту книгу только для того, чтобы узнать отложит ли болотная кракозябра-людоедка свои яйца в человеческую женщину или нет. Оказалось, в этом нет необходимости, потому что редкий вид болотных кракозябр-людоедов может размножаться почкованием. И после таких фокусов некоторые люди смеют утверждать, что секс-просвет не нужен.
Ок, получилось как-то чересчур кисло, давно со мной такого не было. Если быть объективной, то проблема у Джона Уисвелла, по сути, всего одна, и она является распространенным косяков почти всех авторов-дебютантов. Ему хотелось всего и сразу, а в итоге вышла какая-то непонятная и приторная каша. Но я ее дочитала. С горем пополам, но дочитала.
Читать далее
Содержит спойлеры
20
652
Faverman8 июня 2025 г.
Итак, главная героиня книги, Шешешен — монстр-оборотень, спокойно живёт в своей уединённой пещере и никого не трогает, кроме редких охотников за чудовищами, которые без приглашения являются к ее порогу, даже не подумав почистить обувь перед тем, как войти, да ещё и плюют куда ни попадя. Но вот однажды, в не лучший для себя день, она встречает девушку, Хомили, которая спасает ее от верной смерти. И тут бы завертелся классический романти́к, но есть весьма пикантный нюанс: Шешешен, как ни крути, чудовище и в её понимании закономерный финал половых отношений может быть только один: втыкание яйцеклада в грудь своего партнёра, чтобы вырастить внутри него потомство. И милая чудачка Хомили прекрасно подходит на эту роль.
Что ж, у этой истории был потенциал и я до последнего в него верил. Здесь и обыгрывание классического тропа «красавица и чудовище» с монстром, которого не расколдует поцелуй, и неплохие перспективы для бодихоррора. По обрывочным отзывам я знал, что автор вмешал в этот коктейль солидную долю уютного фэнтези, но это тот случай, когда стоило собирать информацию о книге тщательнее, потому что в одном из интервью Уисвелл пишет следующее: «С этой книгой я думал: «Я просто напишу о себе. Напишу о живущем в одиночестве, отвратительном, искалеченном монстре. В ней будет рассказано о том, как инвалиды ощущают себя, как им приходится скрывать свои симптомы от других. Я использую линзу чудовищности, потому что меня всегда завораживала идея, что отвращение, которое люди испытывают к монстрам может быть метафорой того, как они чувствуют себя рядом с инвалидами».
Поэтому, увы, эта история — не та история, как сказал Уисвелл в названии одного из своих рассказов. И очень скоро книга, подобно монстру-оборотню, походя меняет жанр, брезгливо отбрасывая все элементы, которые изначально привлекли мое внимание к роману.
Но обо всем по порядку.
Начнем с малого: Уисвелл явно не парился, придумывая декорации для своей истории. Миром это назвать сложно, на весь роман у нас три с половиной локации: лес, городок рядом с ним, таверна, да логово Шешешен. Все остальное покрыто туманом, который автор безуспешно пытается развеять, то вкидывая географические названия мест, в которых мы никогда не побываем и даже жителей тамошних никогда не увидим, либо же событий (по большей части некой прошедшей войны), не оказывающих практически никакого внимания на сюжет. Да что там, даже монстр-оборотень-главная героиня была старательно списана с Сандерсоновских кандра: бесформенное существо, которое может принимать внешность того, чьи кости оно поглощает (либо же комбинировать разные наборы костей и/или использовать посторонние предметы, например, медвежий капкан). Да и тут автор мухлюет и несколько раз меняя правила игры: сначала устанавливая ограничения для Шешешен, а через энное количество страниц отменяя их. Ну а что, просто она жила сиротой, вот и не знала все о своем теле.
Но миротворческая фальшь в романе не так страшна, как фальшь психологическая. Несколько раз в романе черным по белому проговаривается, что Шешешен не человек. Людей не понимает, да и жалует их не особо, разве что в качестве корма или возможного инкубатора. Но это до тех пор, пока монстр не встретил свою Manic Pixie Dream Girl. И тут, буквально по щелчку, поведение Шешешен меняется на 180 градусов, и вот уже оказывается, что тыкать в человека яйцекладом, не получив на то информированное активное согласие, как минимум, не вежливо, а тонкое понимание человеческой психологии сразу самозарождается в ее мозгу, подобно мухам из навоза. Что оказывается очень кстати. Ведь Хомили, хотя по началу кажется милой чудачкой (пусть и, скажем так, немного глуповатой и в упор не замечающей очевидной нечеловеческой природы своей новообретенной подруги), скрывает у себе целый клубок неврозов и комплексов, которые в ней старательно пестует семейка, как на подбор состоящая из чудовищ похуже Шешешен. Да, да, да, тема того, что человек — это самый страшный монстр в романе встает в полный рост, а вы правда ожидали иного?
Как только мы знакомимся с семейством Хомили, повествование уже никогда не будет прежним. Прощай, так и не родившийся уютный хоррор, прощай тонкая ирония, переходящая в черный юмор, теперь у нас терапевтическая история про то, как выйти из абьюзивных отношений, как противостоять газлайтингу, манипуляции чувством вины и прочим классическим приемам психологического насилия. И свежеиспечённый коуч-психолог Шешешен позволит нашей бедняжке Хомили справиться с этой проблемой. Монстр резко очеловечивается и начинает за уши вытягивать свою подружку из этого серпентария.
Чувствуется, что роман писался автором в первую очередь в терапевтических целях. В том же интервью он признается в том, что для него самого одиночество всегда было способом самозащиты, и он не был уверен, что сможет рассказать историю о том, как два существа выстраивают между собой связь. К сожалению, его страхи были обоснованы, и получилось ожидаемо плохо, весь тот немногий потенциал, который был у истории, включая пару неплохих сюжетных ходов, тонет в потоке диванной психотерапии, бесконечных копаниях в эмоциональных состояниях героинь, слезах, утешениях и обнимашках. Вместо динамики сюжета автор решил сосредоточиться на динамике отношений и худшего решения придумать было невозможно, потому что раскрыть их хоть сколь-нибудь глубоко Уисвелл, при всем его старании, так и не смог. Раз за разом мы переживаем одни и те же моральные терзания героев, которые такого пристального внимания к своей персоне, прямо слово, не заслуживают, а напрашивающаяся метафора «Шешешен скрывает от Хомили свою монстрячью сущность, подобно тому, как инвалид скрывает свои проблемы со здоровьем» очень сильно уплощает историю, которая, даже с учетом смены жанра, могла бы быть рассказана куда лучше, чем получилось по итогу. Даже жестокость отдельных сцен романа выглядит какой-то кукольной, переходным этапом к очередной утомительной пожалейке. Роману отчаянно не хватает захватывающих моментов, которых на 300 страниц всего пара штук, а все нагнетаемое по ходу романа напряжение, что чем ближе герои становятся друг к другу, тем ближе момент, когда в одного из них воткнут яйцеклад, оборачивается фарсом, когда оказывается, что ни в кого ничего втыкать не надо, а размножаться прекрасно можно и без этого.
Не смотря на все личные переживания, которые автор вложил в эту книгу, для меня роман оказался обидным авторским провалом. Любопытное начало с нестандартной героиней, конфликтом и юмором уступило место набившей оскомину психотерапии: многословным проповедям о важности принятия себя и борьбе против психологического насилия. И, увы, в этих, весьма популярных сейчас темах, я читал работы и получше.
Читать далее
8
70

Все рецензии

Цитаты

FelixZilich5 августа 2025 г.
Дело было плохо. А когда дело плохо, то лучше при этом быть верхом на коне.
14
90
FelixZilich5 августа 2025 г.
Уязвимость перед огнём была её слабостью — в той же мере, в какой она являлась слабостью для любого живого существа, с которым ей доводилось встречаться. Можно зажарить на огне овцу или человека, и никто не назовёт это их «слабостью». Если тебе суют огонь в глазницы — это угроза.
Слабости — людское изобретение. Они называют что-то твоей слабостью, если мечтают с его помощью тебя убить.
12
60
FelixZilich9 августа 2025 г.
Люди обожали жаловаться на запахи. Судя по частоте подобных жалоб, это было их второе любимое занятие после уединенного отправления нужды.
9
30