Пустошь. Первая мировая война и рождение хоррора

В человеке заложена тяга к пугающему, она пустила глубокие корни в культуру, однако свою зловещую пляску смерти в художественной литературе и кино хоррор начал как одно из последствий Первой мировой войны — катаклизма, которого в истории человечества еще не бывало, — показывает У. Скотт Пулл. Война заставила целое поколение столкнуться со смертью лицом к лицу: Фриц Ланг выжил, но вернулся с мыслями о природе зла; Зигфриду Сассуну мертвые являлись даже в госпитале; картины Отто Дикса стали одно...

Жанры

Купить эту книгу

Пустошь. Первая мировая война и рождение хоррора

Электронная

649 ₽520 ₽

Купить-20%

Аудио

649 ₽520 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,0

116 оценок

5
36%
4
46%
3
14%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 135Хотят прочитать 190

Рецензии

roxicrazy
17 марта 2025
«Пустошь растёт»
Эта книга - путешествие в глубины травмы, которую нанесла Европе Первая Мировая война. Фридрих Мурнау и Франц Кафка, Фриц Ланг и Отто Дикс, Дора Маар и Леонора Каррингтон, а также другие деятели искусств. Режиссеры, писатели, художники-сюрреалисты. Люди, выражавшие личные травмы и коллективные страхи в своих произведениях. События, поразившие всех, кто принимал в них участие, был свидетелем или просто о них слышал. События, приведшие в итоге ко Второй Мировой. События, надломившие, если не сломавшие Европу.

Это непростая книга. Не самое легкое чтение, хотя тут нет натуралистичной описательности. Здесь просто проводятся параллели и обнажаются смыслы. Задаются вопросы и раскрываются подоплеки. И теперь я точно знаю, что вторая половина двадцатого века мало что смогла привнести в кинохоррор, потому что почти все было в начале. Все зародилось в мясорубках Первой Мировой, под взрывами первых снарядов и бомб, под гусеницами первых танков и в облаках отравляющих газов. Благодаря этой книге я начала лучше понимать сюрреализм. Не сюрреализм Дали. А тех, первых сюрреалистов, творивших во время войны и после. Я узнала, что фрагменты первых хорроров, активно использовались в нацистской пропаганде в Германии.

И да, я, разумеется, захотела посмотреть все упомянутые здесь фильмы и прочитать книги. А еще по мере чтения гуглила и разглядывала упоминаемые картины и заглядывала в краткие биографии. А еще, что для нехудожественной литературы бесценно - эмоционально вовлекалась. И, хотя я крайне редко возвращаюсь к нехудожественным книгам после прочтения, я понимаю, что "Пустошь" со мной надолго. Потому что "горе тому, кто не видит пустошь в себе".
Читать далее
15 понравилось
165
Deuteronomium
18 марта 2026
По правде говоря, если вы когда-нибудь столкнетесь с чем-то действительно кафкианским, вам едва ли хватит душевных сил, чтобы это вынести
Исторические катаклизмы редко оставляют после себя лишь пепел и руины; зачастую на их обильно политой кровью почве прорастают самые мрачные и завораживающие цветы человеческой культуры. Американский историк, профессор Колледжа Чарлстона и признанный академический исследователь поп-культурных монстров Уильям Скотт Пул посвятил свою жизнь анализу страха. В своем масштабном научно-популярном труде «Пустошь. Первая мировая война и рождение хоррора» он берется за амбициозную, переворачивающую устои задачу — доказать, что современный жанр ужасов выковался в грязных траншеях Фландрии и Соммы. Фундаментальный сдвиг в эстетике страшного, переход от бескровной готической мистики к физиологическому, травматическому и экзистенциальному ужасу, который был спровоцирован беспрецедентной механизированной мясорубкой Великой войны — все эти темы так или иначе затрагиваются в этой книге.
До 1914 года жанр ужасов опирался на звенящих цепями призраков, проклятые замки и романтизированных аристократов-вампиров — это был театральный, почти безопасный испуг. Сюжет книги разворачивается как захватывающее интеллектуальное расследование, в котором Скотт Пул отслеживает, как индустриальная бойня Великой войны навсегда перечеркнула этот наивный ландшафт. Миллионы разорванных артиллерийскими снарядами тел, окопная гниль, ослепляющие газовые атаки и появление gueules cassées — «сломанных лиц», солдат с чудовищными челюстно-лицевыми увечьями — сделали традиционную готику смехотворной и инфантильной. Историк скрупулезно показывает, как ветераны войны, возвращаясь к мирной жизни, несли с собой этот парализующий опыт, сублимируя его в невиданные ранее формы. Читатель наблюдает за тем, как немецкий киноэкспрессионизм в лице Фридриха В. Мурнау и Фрица Ланга переплавляет национальный коллапс и горечь Версаля в сомнамбулические кошмары «Носферату» и «Кабинета доктора Калигари».

По другую сторону океана режиссер Джеймс Уэйл, сам прошедший ад Западного фронта, создает для студии «Universal» каноничного кинематографического «Франкенштейна», где монстр — это сшитый из кусков мертвой плоти, контуженный солдат, брошенный своими создателями на произвол судьбы, а не возвышенная философская аллегория Мэри Шелли. Параллельно автор рассматривает зарождение космического хоррора Говарда Ф. Лавкрафта, чей панический страх перед мутациями и телесным распадом напрямую резонировал с мировой катастрофой.
Современный хоррор — это не дешевый эскапизм, а жестокая форма исторического реализма, попытка общества проговорить невыразимую травму. Идея книги заключается в констатации того, что Первая мировая война убила веру в светлый прогресс, оставив после себя лишь экзистенциальный вакуум и расчлененные трупы. Монстры XX века — от сомнамбул и зомби до франкенштейнов и вампиров новой волны — это кривые зеркала, в которых отражаются изувеченные инвалиды, жертвы иприта и массовых индустриальных боен.

Название книги Wasteland — является прямым интертекстуальным мостом к великой поэме Томаса Стернза Элиота «Бесплодная земля» (The Waste Land). Слово «Wasteland» символизирует отнюдь не только изрытые воронками, залитые ядом и усеянные костями ничейные земли между вражескими окопами. Это глубоко психологическое понятие, обозначающее выжженный внутренний ландшафт целого поколения — потерянного поколения, вернувшегося с бойни с ампутированной душой. Эта пустошь представляет собой пространство, где прежние культурные и этические коды обратились в прах, и на их месте не может произрасти ничего, кроме паранойи, нигилизма и хтонического ужаса. Объединяя исторический факт с эстетической концепцией, название превращается в безапелляционный диагноз эпохе, породившей искусство, которое питается падалью собственных идеалов.
Атмосфера войны передана с невероятной натуралистичностью, парадоксальным образом совмещающей академическую отстраненность с почти физиологическим погружением в материал. Текст буквально сгущается вокруг читателя, погружая его в жуткий мрак траншей, пропахших хлором и разлагающейся плотью.
«Пустошь» — безусловно, монументальный труд, предлагающий свежую, мощную и пугающе логичную оптику для взгляда на массовую культуру. Но перейдем к недостаткам: и самое первое, что бросается в глаза, это полное отсутствие иллюстраций / фотографий / картинок / скетчей, да хоть чего-либо, на что опирался бы глаз. Это расстроило больше всего; автор мог бы использовать как минимум постеры к кинофильмам для лучшего понимания.
Текст местами грешит тавтологией: одни и те же мысли о траншейной гнили и изувеченных лицах повторяются из главы в главу с разной степенью пафоса. Тем не менее это исследование остается выдающимся достижением в области исторической культурологии. Затронутая идея весьма хороша раскрыта этим автором.
Читать далее
13 понравилось
43
IvanRudkevich
20 марта 2025
Никто ничего не обещал, кроме трупов.
Велика ли разница между личным разочарованием и издательским обманом? В какой момент книга, предлагающая новый читательский опыт и предполагающая его получить превращается в неструктурированный набор ошибок? И почему книга, на OZON"е стоящая (на минуточку!) 1295 рублей! не стоит своих денег?
Об этом и поговорим.
В отличии от 2024 года, когда список запланированный на прочтение книг содержал 14 обязательных пунктов, 2025 год ограничен двумя - тремя, и кроме Уве Витштока, о котором я уже говорил, планировался к открытию и У.Скотт Пулл с его "Пустошью". Пустошь преодолена и можно, я думаю, да, можно, высказаться.
Берем лист бумаги, делим пополам.
С одной стороны пишем слово "Ожидание".
Структурный рассказ о том, как Первая мировая война повлияла на: кинематограф, литературу, живопись, архитектуру, музыку, социологию.
Какие лица\люди, благодаря Первой мировой войне внесли в культурное пространство что-то новое и удивительное.

С другой стороны пишем слово "Реальность" и смущаемся...
За 1295 рублей мне предоставили:
очень краткое описание Первой мировой войны.
перечень тех или иных фильмов, режиссеров, писателей...
сопоставление.
массу фактологических ошибок (ошибки, надеюсь, автора)...
И что?

Если отнестись к книге как с серьезному исследованию, то можно попасть впросак (просак - это часть ткацкого колеса, что бы там Никита Михалков не плёл!), потому что на полноценную работу книга не тянет.
Не тянет в силу массы ошибок.
На фронтах Первой мировой каждые 4 дня погибает 20 000 человек - каждый день погибало до 900 человек...
Илья Эренбург обозначен как дипломат, тогда как он журналист и публицист.
Франц Кафка никогда не был женат...
Если рассматривать эту книгу как развлечение, то и тут сложности - а кого она, книга, собственно, должна развлекать?
"Книга для своих" - есть такое явление. Не для массового читателя, не для разнообразия в сфере образования, а для своих, таких же гиков, как и автор.
Или - что хуже - книга для себя.
И Скотт Пулл написал книгу для себя... даже не книгу, а черновик (судя по отсутствию структуры и нежеланию редактировать...).
Но.
Не смотря на ошибки, массу провалов и некую бредовость написанного, у книги есть два плюса:
фильмы немецкого экспрессионизма стоит посмотреть.
книгу Лотты Айснер "Демонический экран" стоит прочитать.
И главный минус книги - она неровно написана. Условно разделив ее на три части, можно составит незамысловатую цепочку: Первая мировая война как источник творческого осмысления - краткая история кинематографа Германии - ужасы США. И если первое звено прописано достаточно осмысленно, и даже кажется интересным, то второе - а это примерно середина книги - тотальный провал, потому что связать Мурнау, Носферату и Войну у автора получилось, получилось даже вписать Фрица Ланга, но - картина дальше начала разваливаться, и до описания кинематографа ужасов в США (а я уверен, что третья треть книги написана гораздо раньше начала и середины) хоть что-то связать не выходит. У.Скотт Пулл меня обманул - Эзра Паунд? Г.Ф. Лавкрафт? Сальвадор Дали? А для чего они в этой книге? Для воды? Для массовости? Для показателей своих возможностей? Если бы автор написал просто историю создания культовых картин про Дракулу, Франкенштейна и Человека - Волка, книга бы только выиграла. А так - будто блюда от Лазерсона: не пойми что, не пойми куда, называется "Книга".
Читать далее
9 понравилось
217