Новейшая история России в 14 бутылках водки. Как в главном русском напитке замешаны бизнес, коррупция и криминал

К моменту появления на экранах в качестве эпатажного кандидата в президенты Владимир Брынцалов уже был хорошо известен в деловых и криминальных кругах (в те времена разница была невелика) Москвы и Подмосковья. Уроженец Черкесска, Брынцалов был из первой волны советских кооператоров. Свой первый кооператив «Пчелка» он зарегистрировал еще в 1987 году. Название было неслучайным: Брынцалов действительно начинал с пчеловодства, в том числе производил некие лекарственные препараты на основе маточного пчелиного молочка. Одним из клиентов кооператива Брынцалова был московский химико-фармацевтический завод им. Л. Я. Карпова (до революции — химический завод Карла Феррейна). В советское время завод специализировался на производстве антибиотиков. В 1990-м «Пчелка» Брынцалова подсуетилась и во время приватизации получила 12 % предприятия, а затем Брынцалов, выкупив акции у рядовых сотрудников, получил и полный контроль над заводом. Главной продукцией завода, переименованного в «Ферейн», стали «Раствор антисептический» и «Настойка боярышника», которые представляли собой этиловый спирт разной крепости.
Медицинский спирт стал настоящей золотой жилой для Брынцалова. В отличие от точно такого же спирта, но выпущенного на «обычном спиртзаводе», спирт «Ферейна» не попадал под алкогольное регулирование, хотя его потребителями были и водочные заводы. Владимир Пекарев, обладавший талантом заводить нужные знакомства и дружить с правильными людьми, сумел быстро расположить к себе Игоря Брынцалова, 25-летнего племянника основателя «Ферейна», которого дядя поставил в своей фирме на должность гендиректора. Дружба обеспечивала растущему заводу в Черноголовке бесперебойные поставки спирта, а молодой Брынцалов вскоре стал партнером Пекарева в компании «ОСТ-Аква» — производителе лимонадов под брендом «Напитки из Черноголовки» (те самые, которые надо «пить без остановки»).

24 декабря 2011 года я брел по заснеженному рождественскому Нью-Йорку, направляясь пешком к генеральному консульству России рядом с Центральным парком. В этот же день в Москве десятки тысяч людей собрались на проспекте Сахарова, протестуя против фальсификаций на недавних выборах в Госдуму. Огромная толпа в трех километрах от Кремля требовала отправить в отставку Владимира Путина. Казалось, дни режима сочтены. В Нью-Йорке в этот день у консульства собралось несколько десятков русских эмигрантов. Из колонок Цой требовал перемен, а пришедшие на акцию русские американцы выступали против фальсификации выборов на далекой родине. Складывалось впечатление, что они тут же вернутся домой, если их требование удовлетворят. У меня в сумке лежала бутылка водки. Я всегда беру водку в зарубежные поездки — на всякий случай, как такой русский оберег.
Когда митинг закончился, я подошел к небольшой группе участников, лица которых выдавали в них явно пьющих людей. «Привет из Москвы!» — заговорщицки шепнул я им. Американцы вздрогнули. «Две недели назад я был на Болотной, — продолжал я. — предлагаю выпить за нашу победу». И с этими словами я достал из сумки пластиковые стаканчики и бутылку водки «Володя и медведи» — последней водки Кауфмана, созданной им в «Винэксиме». Мои американские собутыльники испуганно переглянулись, как будто пытаясь понять, кто этот странный тип с водкой и за чью победу он предлагает выпить. И вообще, водка «Володя и медведи» — это такой стеб над тандемом лидеров страны или лоялистская водка типа «Путинки»? Но в итоге спрашивать ничего не стали — взяли стаканчики, чокнулись, молча опрокинули в себя водку. Потом еще по одной. А потом и по третьей — что мы, не русские, что ли? «Россия будет свободной! Обязательно будет», — похлопал меня по плечу один из моих новых знакомых и отправился в сторону станции метро «96-я улица».

Представьте себе картину. В начале июня 2005 года помощник Путина Владислав Сурков утром едет на служебной машине на работу по Садовому кольцу. Его взгляд задерживается на одном из билбордов на краю тротуара. Это билборд невозможно не заметить, настолько он выделяется в ряду привычных рекламных баннеров банков, афиш поп-звезд и благообразных старичков, призывающих позвонить родителям. Брутальное, злое лицо рабочего с билборда на Садовом кольце не обещает ничего хорошего владельцам люксовых авто с мигалками. И Суркову лично. Для демонстрации серьезности своих намерений злой рабочий с плаката прихватил с собой огромную кувалду, которую многозначительно держит на плече.
Подпись на мрачном билборде только запутывает: «Крепкая Гражданская оборона». Что здесь рекламируют? Концерт Егора Летова? Ведомство Сергея Шойгу? У Владислава Суркова — собственное видение ситуации. Менее чем за полгода до этого на Украине произошла «Оранжевая революция», в результате которой к власти в Киеве пришел прозападный президент Виктор Ющенко, победивший «пророссийского» Виктора Януковича. В российских государственных СМИ много пишут об операции западных спецслужб с использованием коллективного гипноза, нейролингвистического программирования и прочих техник, изменивших сознание украинского электората. Сурков врывается в кабинет и кричит, требуя убрать с улиц билборды с «Гражданской обороной», которые явно повесили сторонники «майдана в Москве».
Эту историю я слышал от двух менеджеров с алкогольного рынка, которые, в свою очередь, ссылались на неких знакомых в АП. Но нельзя исключать, что это лишь байка, запущенная самим Кауфманом в поддержку своей новой водки «Гражданская оборона», которая и должна была стать той самой «Анти-Путинкой». «Винэксим» вложил в продвижение нового бренда несколько миллионов, однако новую водку ждал оглушительный провал. И дело было совершенно не в гневе всесильного Суркова. Вскоре после появления новой водки небольшое интернет-издание «Вокруг новостей» обратило внимание, что суровый рабочий с этикетки водки «Гражданская оборона» позаимствован с немецкого плаката 1932 года «Рабочий, голосуй за кандидата-фронтовика Адольфа Гитлера!».