Димитрий

Роман знаменитого прозаика Алексея Макушинского «Димитрий» — настоящая машина времени, переносящая читателя то в зимнюю Москву начала 90-х, то в эпоху Смуты. Исторические события — «первый путч» 1991 года, защита «Белого дома», царствование и гибель того таинственного персонажа, которого мы привыкли называть Лжедмитрием Первым, — складываются в единую фантастическую картину: то ли в реальности, то ли в уме, то ли в безумии рассказчика, который сам по себе и является, может быть, главной загадко...

Рейтинг LiveLib

4,5

1 оценка

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 10

Рецензии

anrtemnov99030 августа 2024 г.
Smuta в Бардо
Прочел роман «Димитрий» Алексея Макушинского — один из самых виртуозно написанных русскоязычных текстов последних десятилетий.
В анамнезе это рассказ о постановке авангардного спектакля по мотивам Смуты; в диагнозе — ностальгическая мелодрама, декорированная сметённой Москвой’89-91; в посмертном эпикризе — свод горячечных эскизов на заснеженных курганах русской истории.
Первая половина книги гомерически смешна, до колик в филологической мышце; вторая являет скорее трагедию — пародийную, фарсовую, рядящуюся в маскарадные кринолины, и оттого даже более достоверную, чем репортажи с иных, всамделишных подмостков.
Роман не идеален: он чрезмерно многословен в начале, неоправданно скомкан в концовке, аморфен на экваторе и, в целом, страдает без примечаний, вводной статьи и вдумчивого (академического) комментария, демонстрируя типические болячки нынешней волны тамиздата — напористой, но скороспелой и хаотичной.
А еще это весьма эскапистский роман, написанный человеком, уехавшим из России три десятка лет ago, — и законсервировавшим, как это часто бывает, не только свой (безупречный) русский, но и свою (отнюдь не безупречную) нервическую экзальтацию, столь знакомую многим эмигрантам, — наследуя обширной (и несколько отдающей нафталином) традиции «литературы изгнания»: от парчового эротизма Бунина до эсхатологической обреченности позднего Ходасевича.
Но, отбросив ремарки (и сбагрив контрамарки), это прежде всего эстетически совершенный текст, ценный сам по себе, внутри себя, как китайская ваза, помещенная в абрис затменной рамы:

«Она всегда со мной, эта тьма. Она всегда со мной, она подстерегает меня на каждом углу и за каждым углом, говорил я Ксении (пишет Димитрий), и Ксения меня слушала, в прозрачной, нестрашной, но все-таки тоже тьме, в темноте и укрытости московской ночи, пересекаемой незримыми звуками, с неизвестно и никогда уже не будет известно каким выражением на смуглом лице, в татарских глазах: лица ее я не видел, не только из-за прозрачной тьмы, окружавшей нас, город и мир, но и потому что она прятала свое лицо от меня».
Читать далее
9
185