От первого лица
Ingris
- 1 156 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Настроение - читать мемуары отечественных археологов. Это такая санта-барбара, где то и дело всплывают одни и те же имена, но с разных точек зрения. После интеллигентно-доброжелательного Мерперта взялась за Комарова - ну потому что это в том числе Верхневолжская экспедиция, откуда был мой учитель В.М. Воробьев (и о котором в книге таки кое-что нашлось).
К моему сожалению, Комаров не зря написал "жизня" - в таком сниженном значении слова "жизнь", в котором сошлись и старинное крестьянско-бытовое, и современное-ироничное. Именно такой стиль повествования в его воспоминаниях - бытовушно-ироничный. Да еще и деления на какие-либо главы или хотя бы смысловые отрезки нет, сплошной поток памяти, причем даже не от рождения, а от предков. Навскидку распределение такое: 10% - история крестьянских рязанских предков автора, 15% - детство, 30% - служба в армии (10 лет), 5% работа после армии до Института археологии, и только процентов 40 как-то касается интересующей меня темы. Да и то - Комаров попал в ИА случайно, несколько лет работал кладовщиком, наблюдая археологов со стороны (кстати, принимал его на работу Мертперт )), потом вовлекся, пошел получать высшее с археологическим уклоном... Так что непосредственно на археологические дела осталась треть рассказа (хотя жизни на них у Константина Ивановича ушло две трети).
Неинтересным повествование назвать нельзя - я люблю жизненные, практические детали, пусть бы и приземленные, если они раскрывают суть дела. Крестьянская жизнь в рязанской стороне при царе и в первые десятилетия советской власти - там и на Дальнем Востоке, куда группы рязанцев переселились незадолго до Великой Отечественной. Солдатская жизнь - сперва на Дальнем Востоке, в японскую кампанию, потом в тайге, где Комаров служил при военных топографах; потом он стал лейтенантом-политруком, о чем рассказывает мало, но суть понятна, на бесплатный патриотизм его не уболтаешь, не перепьешь, по деньгам не обманешь. После демобилизации значительной части армии работал кладовщиком то тут, то там, так и попал в Институт, и, кажется, не раз удивлялся романтичности археологов от мала до велика, что не гонятся за рублем и не воруют спирт и т.п. полезности (а вот археологические объекты - воруют!). "Сапог" попал в иную, более дружескую среду, и тут прижился, так что решил стать своим. И стал. Не столько аналитиком найденного, сколько отличным разведчиком, в археологические разведки он ходил и под 90 лет.
Образ К.И. Комарова вырисовывается как весьма практичного человека, не боящегося грязной и трудной работы, близкого к земле, с удовольствием живущего на природе, причем там устраивающегося с необходимым ему удобством. Среди кабинетных интриг карьеристов выживать ему однозначно сложнее и неприятнее. Вспоминается Гога (он же Гоша, он же Жора) - практичность, самолюбивость, деловитая умелость, категоричность, резкость, позиция "я мужик и я тут решаю". О других сотрудниках Института археологии и людях, с которыми пересекался в своей жизни, вспоминает в основном бытовые моменты. Про свою деятельность - тоже, по темам своих исследований пишет мало, вообще ожидаемой глубины нет - мелкота. Оно забавно, познавательно как бытописание ушедшего века, добавляет какие-то черточки к характерам известных людей, и всё же - не смотрится как мемуары. Рассказ о себе, о встреченных, о приключениях и склоках, о пусть мелком, но запомнившемся, что не исчезло из памяти на склоне лет... Жизня.

Начальником Поволжской (точного названия не помню) экспедиции был Алексей Петрович Смирнов, АП в институтском обиходе. С тонким чувством юмора, он был горазд и на разного рода каверзы. Крайнов рассказывал, как однажды, еще до войны, они сидели на каком-то нудном заседании. Разговаривали, курили. АП втихомолку собирал окурки и складывал их в карман Гракову. Граков случайно полез в карман, достал горсть окурков. По характеру необычайно чувствительный даже по пустякам, он сразу же вспылил. А первым на глазах перед ним оказался недоуменно улыбающийся Арциховский. Граков тут же вцепился в него драться. АП при этом ехидно посмеивался. АП был археологом широкого профиля, и Граков иногда с оттенком кокетливого, в сущности уважительного, пренебрежения комментировал: «Ну, этого я не знаю, это к АП, он все знает». В войну по общему порыву АП вступил в знаменитое Московское ополчение и благополучно прошел через все военные невзгоды. В молодости он, видимо, был человеком бойким, гораздым на разные выдумки и проделки. Помню, как однажды во дворе при складе Лина Анатольевна Голубева пристально и ревниво присматривалась к его сыну, скромняге Кириллу, и с явным сожалением заключила: «Нет. Не такой!»

Следуя канонам гегелевской диалектики, можно прийти к мысли, что монашество имеет некоторое основание, но с оговоркой — на определенном этапе развития человеческой культуры. В эпоху варварского средневековья монастыри оказались практически единственными центрами, хранителями и рассадниками цивилизации. В их недрах зародились живительные ростки научного мировоззрения, в процессе развития пришедшего в противоречие с теософской схоластикой. Вспомним Джордано Бруно. Эпоха Возрождения означала отрицание слепой веры в божественное предопределение и утверждение веры в науку и человеческий разум. На этой основе держится вся современная культура. В современных условиях монашество не имеет основания, ибо оно является уходом от жизни, в своем логическом завершении ее отрицанием.
В современных условиях увлечение наших властей предержащих религиозной мистикой выглядит ретроградством и не имеет оправдания. Агрессивное проникновение русской православной церкви во все сферы жизни нашего общества, активно поддерживаемое властными структурами, не что иное, как возрождение церковного мракобесия. Статья Конституции об отделении церкви от государства превращается в пустой звук. На каком основании какой-нибудь патриарх норовит участвовать в политической жизни страны, позиционируясь наравне с президентом? А может быть и выше!? Особенно опасно проникновение клерикализма в школу. История человеческого общества совершалась и совершается под знаком завоевания свободы личности. Борьба за свободу духа была неизбывным стремлением человечества на всем протяжении его истории.

А в мае 1971 года я впервые посетил р. Сить, известную по битве 1238 г., куда великий князь Юрий Всеволодович бежал из Владимира, «был изъехан беззаконным Бурундаем», и погиб бесславно. Тогда я еще надеялся найти там какие-то остатки укреплений, которые князь Юрий якобы строил, как об этом писал Ян в красочном повествовании о Батыевом нашествии. В разведывательной поездке участвовал Боря Фоломеев с группой своих школьников. Никаких укреплений мы не увидели, но нашли селище и раскопали несколько курганов у д. Михалево. Признаться, тогда я еще слабо владел материалом для таких разысканий. Последующие поездки на р. Сить и изучение летописных известий о событиях того времени убедили меня в том, что Юрий Всеволодович никаких укреплений построить там не мог, не успевал. Впоследствии мои изыскания и размышления отразились в приличной, по моему убеждению, статье о нашествии Батыя, которую мне удалось опубликовать (Вопросы истории. 2012. № 10).