Японские попаданцы
Для причастных слово «попаданцы» стало своеобразным маркером, причем не до конца понятно в сфере какой науки лежит сие литературное явление — истории, культурологии, психологии или сексопатологии. «Попаданческая» литература захлестнула отечественные книжные полки, став едва ли не локомотивом всей отечественной «исторической беллетристики» как таковой. Сюжет крайне прост — некто Иван Иванович Пупкин, скуф из России, но с горящим патриотизмом в сердце, попадает во времена Ивана Грозного, Петра I, 1905 год, 1917 год, 1941 год; в тело Ленина, Николая II, Сталина, Столыпина, Грозного, Скуратова, Дарта Вейдера (нужное выбрать), и там он делает всё правильно, не то что олухи-оригиналы, что Россиюшка топит гадящую англичанку в её же сортире, костыляет дяде Сэму в мерзкую худощавую морду, объединяется с сумрачным германским гением Бисмарка, что теперь у него цитат о России больше, чем публикуется в интернете за его авторством, и вся Российская империя-СССР начинает идти победным поступом от победы к победе. Ведь среднестатистический Иван Иванович знает, что Петра I подменят на женщину в Европе, что Борис Годунов задумал недоброе в отношении царевича Дмитрия, что революцию мог предотвратить один женский батальон, и что Гитлер нападет 22 июня 1941 года.
Объём данной литературы, извергаемый отечественными авторами, равно как и спрос на неё, явно подсвечивает какие-то специфические комплексы целой группы людей, являющихся, одновременно, как производителями, так и потребителями данного продукта. Спрос этот на «упущенные возможности», конечно, причем свои собственные, а не своей страны. Что-то сбоит в мозге, который с возрастом не начинает обращаться к религии; так и странны стареющие мужчины-неудачники начинающие понимать, что Кэмерон Диаз не трахнута, Памела Андерсон не трахнута, а подростковые мечты стать «властелином мира» превратились в унылую ипотечную двушку, платить за которую придется еще лет 20, стареющую и изначально не безумно красивую жену и туповатых детей (все в папу). Иными словами, «попаданчество» не является каким-то литературным жанром, а является тем самым психологическим средством, функцию которого в свое время исполняли книги Донцовой — попытка отвлечься от окружающего мира и переместить сознание в мир вымышленный, эдакий сеанс психотерапии как в плане написания, так и в плане прочтения. Человек перемещается в фантазии, где «все не так», «все могло получиться лучше», и, более того, является сам актором тех самых действий, которое изменяет мир к лучшему — т.е. компенсирует те самые витамины, которых ему недостает в жизни: способности влиять на что-то, значимости и пр.
Давным-давно попадался чей-то интересный разговор на просторах ныне запрещенного (а может уже и разрешенного, привет, тебе, читатель из будущего) ютуба — на что похожи жанры местной фантастики. Мысль была, что фантастика с национальным колоритом будет отличаться от страны к стране — например, в США это будет помесь фантастики и приключений. Где-то фантастики и социальной драмы. В СССР фантастика очень активно смешивалась с корпусом отечественных общественных наук, в первую очередь историческим материализмом. Ну а современная российская отечественная фантастика была охарактеризована как помесь, собственно, фантастики и патриотического романа о великой отечественной войне (именно это ухватилПепперштейн в своей Мифогенной любви каст ). Мнение было сформировано явно под влиянием Волкодава Марии Семеновой, где действительно сложно понять, военно-патриотический роман ли это, или условное фэнтези, но в целом данному мнению нельзя отказать в некоторой претензии на истину. Да, фантастика современности всегда попадает в некий «нерв» как временной, так и национальный — поэтому литературу попаданчества как источник знаний о современной России, пусть и в специфичном психоаналитическом преломлении, я бы отвергать точно не стал.
Что у нас здесь — ведь это манга, и она не про Россию, а про Японию. Неужели и здесь мы увидим, как в капле воды, отраженные чаяния современных японцев? Как ни странно — увидим, ведь любой автор пишет прежде всего про себя, если он издает продукт, где протагонист попадает куда-то, значит его бедовая голова выбрала именно этот сюжет как наиболее интересный как для себя, так и для читателя.
В нашем случае современный японский клерк попадает в обычную РПГ-игру на фэнтезийный мотив, возможно даже ММОРПГ. Не будет слишком большим преувеличением сказать, что все это очень сильно напоминает литературно-художественное переложение обычной онлайн каточки. Глав. герой оказывается в фэнтезийном мире, и у него сохраняется панелька управления характеристиками персонажа, инвентарь, а вокруг него ходят такие же бестолковые НПС. Кто знает, может в более поздних книгах встретятся и настоящие, живые игроки — но пока нам показали только не очень интеллектуальных ботов.
Главное отличие от отечественных попаданцев — автор совершенно не стесняется мещанского желания вкусно есть и спать в безопасности, поэтому главный героя получает возможность (правда за деньги) делать заказы в онлайн-магазине с мгновенной доставкой в другой мир. И поскольку у него онлайн-супермаркет, он может используя кубики Галина Бланка (ладно-ладно, шучу, это кубики Магги), а если по-русски, глутамат натрия в готовке, довести до вкусового оргазма весь окружающий «волшебный» мир, и изящно скакнуть в дамки. В конце концов как может удержаться любое магическое существо против пакета с усилителем вкуса? Никак. Героическое шествие японское клерка начинается не с попытки почесать фантомные боли утраченной имперскости, а с попытки пожрать сколько хочешь, и не ходить на работу. Ну и чувства безопасности тоже — ведь глутаматик любят все. Воистину, бедные японцы, их нахлобучило не хуже нашего, если их желания такого плана — хотя кто знает, может в следующих томах уже вернется попытка вернуть власть Императора. Посмотрим.
Из-за того, что перед нами «олитературенное» РПГ говорить об этом как о каком-то серьезном произведении все-таки сложно. Но, с другой стороны, если ты начинаешь читать это с позиции энтомолога-психоаналитика, пытаясь понять, какой именно комплекс современного японского жителя автор пытается почесать в конкретном эпизоде — чтение приобретает черты своеобразного детектива. И мне было интересно это читать прежде всего из-за новизны ощущения — ведь в таких желаниях исповедуется сначала автор, а потом его читатель. В общем, как культурологу (на четверть ставочки) мне это показалось интересным.
Ну а рекламировать или анти-рекламировать эти сочинения я не буду, у них есть свой круг читателей, и в моих советах он точно не нуждается. Всем добра и глутамата.
115 понравилось
