Повести

В издание входят шесть повестей А. П. Чехова - "Степь", "Рассказ неизвестного человека", "Черный монах", "Три года", "Моя жизнь", "В овраге", - написанных им в 1888-1900 годах.

Рейтинг LiveLib

4,0

7 оценок

5
14%
4
86%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 8Хотят прочитать 3

Рецензии

boservas
8 августа 2020
Трехлетнее мгновение, или 1095 дней вечности
Эта повесть Чехова не так известна широкому читателю, как некоторые другие его произведения, например, тот же "Дом с мезонином", "Попрыгунья" или "Дама с собачкой". А между тем, она достойна гораздо большего внимания, чем ей в большинстве случаев отводится. "Три года" - уникальное произведение, оно второе по объему среди художественного наследия Чехова после "Драмы на охоте". Известно, что автор задумывал его как роман, но его неистребимое стремление к лаконизму, вынудило его отказаться от добавочных сюжетных линий, сосредоточится на главном, и снова явить читателю повесть, роман опять не случился. Но это не помешало Чехову уже в который раз коротко сказать о многом.
Уникальность повести еще и в том, что в ней Чехов исследует значение в жизни человека времени. Об этом подсказывает само название - "Три года". И большая для Чехова, но небольшая по общим меркам, повесть превращается в бесконечно тягучее повествование, читатель успевает прожить с главными героями все три года, в которые умещаются её события. Дыхание времени чувствуется на каждой странице, каждый эпизод имеет временную привязку: "вечером", "в первом часу", "на другой день", и т.д. Появляется ощущение, что само время предстает не просто вместилищем событий, но и одним из героев повести.
И все же - главный герой - наследник богатого купеческого рода Алексей Фёдорович Лаптев. Любой читатель, коротко знакомый с биографией автора, найдет сходство между ним и его героем. Роднит их не только общее купеческое происхождение, но отдельные черты биографии, особенно, касающиеся детства, да и можно сказать, что Лаптев - это самое полное художественное воплощение чеховской фразы о выдавливании из себя раба по капле, этим всю жизнь, с разной долей успеха, занимается главный герой. Это именно из уст Лаптева прозвучит одна из самых цитируемых чеховских фраз: "Без труда не может быть чистой и радостной жизни".

По сути, перед читателем проходит сложный внутренний мир героя, его духовные метания на протяжении тех самых трёх лет, это показано так мощно и убедительно, что после прочтения повести складывается ощущение, что она была написана от первого лица, хотя это не так.
Главный внутренний конфликт, который не дает Лаптеву жить спокойно, "как все", заключается в том, что для него духовная составляющая жизни намного больше, чем материальная. А жизнь его складывается так, что как раз в материальном отношении он полностью обеспечен, а вот в духовном плане он ощущает постоянный голод. Он хочет постичь основное: в чем смысл жизни, в чем предназначение человека, он жаждет большой и настоящей любви, справедливо полагая, что в ней и есть спасение и ответы на мучающие его вопросы.
Однако, это только часть его проблем, вторая заключается в том, что Лаптев - откровенно слабый человек, не очень умеющий строить личные отношения, не обладающий достаточной силой воли. Он осознает это, осознает собственную неполноценность и нерешительность, поэтому всё, что он пытается делать, кажется ему мелким и незначительным.
А, между тем, "не выдавленный раб" постоянно прорывается наружу и дает о себе знать, хоть в сцене, когда Лаптев делает предложение Юлии Сергеевне, заявляя, что за её согласие стать его женой: "Отдал бы все, нет цены, нет жертвы, на какую бы я не пошел", хоть в эпизоде с покупкой картины на выставке. Эта неизжитая пошлость чувствовалась Юлией Белавиной изначально, она и не позволила молодой женщине увлечься московским миллионером, полюбившим её. А он тоже чувствовал её отношение к себе, что делало его еще более зажатым, неловким и заурядным.
Юлия все же принимает его предложение, она чистая и честная девушка, тонко чувствующая, но провинциальный быт, эгоистичный и эксцентричный отец, настолько надоели, что она отдает руку Лаптеву в надежде на новые впечатления, которые сулит ей столичная жизнь, Юлия, как и Лаптев, ставит духовную составляющую жизни выше материальной. Но Алексей подозревает, что Юлии нужны его деньги, но и взять свое предложение обратно он не может, начинается длительный период совместного мучения двух хороших в принципе людей.
Лаптев осознает, что Юлия его не любит, что она старается быть хорошей женой, но у неё ничего не получается. Её надежда на то, что вместо любви родится спасительная привычка, и обязанность заменит счастье, не оправдывается. Вопрос, который она поставила перед собой накануне свадьбы: "Разве без любви нельзя в семейной жизни?" находит сначала отрицательный ответ.
За три года герои пройдут через череду потерь и искушений, их брак будет не раз подвергнут серьезным ударам, кризис приобретет характер перманентного. Потерь, особенно в жизни Лаптева, будет очень много: смерть сестры, сумасшествие брата, слепота отца, потеря ребенка, и его миллионы не помогли ему избежать ни одной из этих трагедий. Юлия тоже прошла через сложнейший период, та же потеря дочери, окончательный разлад с отцом, утрата иллюзий. Ей понадобилось три года, чтобы переменить отношение к жизни и обрести доселе неизвестное ей чувство к мужу, наполненное уважением, доверительностью и признательностью, которое она принимает за любовь.
Но тонкую натуру Лаптева не так просто обмануть, он понимает, что родившаяся любовь супруги продиктована необходимостью в нем, обусловленной сложившимися жизненными обстоятельствами. Это более глубокое чувство, чем увлеченность, основанная на страсти и преклонении, но он сам оказывается не способен на такую глубину, ему нечем ответить супруге, он воспринимает происходящее как некую искусственность, и отвечает холодностью. Опять счастье проходит мимо людей, его вполне заслуживающих, проходит мимо по причине их несовершенства, несозвучности. Впереди героев ждет долгая совместная жизнь, но читателю совершенно ясно, что это будет скучное, однообразное, и, возможно, бесполезное существование, время снова будет тянуться для них несоизмеримо медленно.
А вот для друга Лаптева Ярцева время идет совершенно иначе, оно для него летит, мелькает, и жизнь кажется ему короткой, потому что он не может везде поспеть и поучаствовать. Но у него тоже не остается времени на решение вопросов личной жизни, поэтому они образуются случайно и спонтанно. Символично, что он, откровенно не равнодушный к жене друга, в конце концов начинает сожительствовать с бывшей любовницей того же друга. При всей разновекторности друзей их многое объединяет, в первую очередь неустроенность внутреннего мира, невозможность ощутить счастье.
У повести еще много других аспектов, недаром она задумывалась как роман. Но хотелось бы коснуться еще одного, связанного с братом главного героя - Фёдором. Это альтер эго Алексея, Фёдор тоже имеет идеалистические устремления, но он, в отличие от брата, даже не делает попытки вырваться из рабского состояния души, он настолько к нему привычен, что даже не может помыслить о "выдавливании раба", и этот внутренний раб его в конце концов и губит, подсказывая выход из внутреннего конфликта в виде сумасшествия. Может оно и к лучшему, ведь в Фёдоре было и благородное начало и подлое, недаром, после возвращения в Москву, Алексей почувствовал в нем салтыковского Иудушку, который и подтолкнул брата к казуистской статье "Русская душа", в которой он призывал отечественную интеллигенцию к намеренному обману народа во имя спасения человечества.

Читать далее
201 понравилось
6,6K
Fake_reality
20 февраля 2026
Право на личный бред. В защиту Андрея Коврина
«Чёрный монах» — это тот самый рассказ, где Чехов решил изощренно поиздеваться над всеми, кто искренне верит, что нормальность = счастье.
Священный глюк
Главный герой Андрей Коврин — типичный переутомлённый интеллектуал, который приезжает в идиллическую усадьбу, сажает персики, дышит свежим воздухом и… бац! — начинает общаться с чёрным монахом. Не с каким-нибудь скучным святым, а с настоящим, древним, тысячелетним Каспером, который вещает: «Ты — гений, ты избранный, человечество без тебя пропадёт». И Коврин, вместо того чтобы бежать к психиатру, кивает: «Ну ок, логично». И вдруг — о чудо! — жизнь становится яркой, творчество льётся рекой, мир прекрасен, как в рекламном ролике антидепрессантов.
Коврин при этом не дурак: он прекрасно понимает, что монах — галлюцинация. Но делает вид, что это не важно. Типа: «Да, мираж, но какой качественный мираж! Давай ещё поболтаем». Осознанная иллюзия, господа, — это когда ты знаешь, что жуёшь фастфуд, но всё равно наслаждаешься, потому что вкусно.
Чип и Дейл спешат на помощь
А вот тут появляются они — «спасители». Таня — молодая жена, вся такая любящая, заботливая, и папа Егор Семёныч с его персиковыми деревьями. Видя счастливого, вдохновленного мужа, который разговаривает с пустотой, они приходят в ужас. Не потому что ему плохо (ему-то отлично!), а потому что он непонятен.
Они начинают производить принудительный откат его системы до заводских настроек. Кормят его бромом и режимом дня, пока не вытравливают из него всё живое. Из любви, конечно. Из самой искренней, семейной любви они его «вылечивают». Монах исчезает. Эйфория уходит. Коврин превращается в обычного уставшего дядьку, который спивается и тихо умирает в гостиничном номере. Спасибо, родные, за заботу.
Таня потом пишет письмо с перечислением всех его грехов — классика жанра: «Ты был эгоист, ты нас не ценил, ты разрушил мою жизнь». Ага, конечно. Разрушил тем, что был счастлив без вашего одобренного списка дел на день. Чехов здесь просто разводит руками: люди чаще всего убивают чужое счастье из лучших побуждений. А потом искренне удивляются, почему жертва не благодарит.
Корпоративный Бог против стартапа
И вот главный прикол: почему монах — вредная иллюзия, а, скажем, вера в Бога, в прогресс, в то, что персики спасут мир, — это святое и полезное? Потому что первые — коллективные, одобрены большинством, а вторые — личные, наглые, не вписываются в общую картинку.
Общество терпит мифы, только если в них верят все. А если один человек придумал свой миф и от него кайфует — это уже болезнь, извините. Ломброзо бы одобрил: гений и сумасшедший — близнецы-братья. Чехов же ехидно добавляет: да, но без этого «сумасшествия» остаётся только персиковый сад и скука смертная.
В итоге рассказ — это такой тонкий, интеллигентный плевок в лицо всем, кто считает, что главное — чтобы человек был «нормальным». Чехов не морализирует, он просто показывает: вот вам гений, который горел своей иллюзией, как спичка, — ярко и недолго. А вот вам «нормальные» люди — тлеют десятилетиями, сажают деревья и пишут обвинительные письма.
Читать далее
197 понравилось
1,2K
boservas
30 апреля 2020
Русская драма с легким прононсом
У меня сложилось впечатление, что пока, из всего прочитанного у Чехова, "Рассказ неизвестного человека" - самое "французское" из всех его произведений. Я, конечно, могу ошибаться, но в нем, как нигде, чувствуется влияние французской литературы, и особенно Мопассана, которого Чехов очень любил, читал с особым вниманием, и даже говаривал, что "после Мопассана нельзя писать по старому". Нельзя не помянуть в связи с этим и Флобера, с Бальзаком, к последнему в повести есть прямая отсылка, когда Зинаида Фёдоровна вспоминает сцену из "Отца Горио".
Хотя, если вспоминать Флобера, как не вспомнить нашего русского Льва Николаевича, его присутствие тоже незримо ощущается, это и мотивы "Анны Карениной" и нашумевшей, как раз перед выходом чеховской повести, "Крейцеровой сонаты". Да, все эти писатели и произведения, как спутники вокруг солнца, вращаются вокруг такого существенного для XIX века, особенно второй его половины, женского вопроса.
И все же французское влияние я бы выделил в большей степени, даже потому, что в повести присутствует такой редкий для серьезной русской литературы, да и для Чехова тоже, авантюрный элемент. Он выражается в технике введения в сюжет главного героя, прямо не говорится, что он революционер, но из всего, становящегося о нем известным читателю, можно смело сделать такой вывод. Среди народовольцев существовала практика, когда, чтобы подобраться поближе к будущим жертвам или источникам информации, революционеры шли в кучера, кухарки, лакеи. Даже имя которое он берет в целях конспирации, отправляет нас к Степану Халтурину, поступившему на службу в Зимний дворец в качестве столяра-краснодеревщика. Да и указание на морское прошлое главного героя, заставляет вспомнить о мичмане Ювачеве, отбывавшем на Сахалине наказание за свою революционную деятельность, с которым Чехов много общался во время своего путешествия на остров ссыльных.
Но "революционная" изюминка понадобилась Чехову не для того, чтобы исследовать причины или последствия этого явления, а именно в авантюрных целях, чтобы создать оригинальную сюжетную коллизию, которая помогла бы более детально исследовать совершенно другую проблему - проблему места женщины в новом мироустройстве.
Над этой проблемой уже более полувека бились, как я уже писал, и Флобер, и Толстой, и Мопассан. Общество шло своим неукротимым путем социальной эволюции, но какой бы прекрасной ни была цель, путь всегда чреват сложностями.
Вспомните грибоедовское "Горе от ума", семьдесят лет назад нравы были много строже, и мнение Марьи Алексеевны значило много больше. К концу века уже многое меняется, чувствуются существенные подвижки в сторону либерализма, и в первую очередь это выражается в нравах, теперь уже появляются господа типа Кукушкина, которые специально распускают о себе славу ловеласов, и гордятся этим. Религиозные нормативы всё больше превращаются в ханжески почитаемые, но совершенно не соблюдаемые.
Но эти нравственные поблажки касаются исключительно мужской части общества, к женщинам по-прежнему предъявляются повышенные требования. Так устроен человеческий социум, он не может изменяться сразу и равномерно, изменения носят локальный, неравномерный характер, часто с серьезными перекосами. В этой ситуации огромную роль играют нравственные качества представителей мужской половины.
В лице Георгия Орлова Чехов представил типичный образчик благополучного представителя столичного света, естественно, с национальным колоритом, во Франции это был бы буржуа, в России - дворянин. Но главное здесь его потребительское отношение к жизни, и к женщине в том числе. Он заводит интригу с замужней женщиной от скуки и ради моды, он изображает "любовь", ему нужна внешняя сторона чувственности, он совершенно не нуждается в глубоких чувствах. А беда женщины в том, что она верит ему, и решается на смелый по тем временам поступок, бросает мужа и переезжает к любовнику. Но ему-то она не в любовь, а в тягость, начинается мучительное сосуществование двух совершенно чужих людей. Бесчувственность мужчины и неоправданные надежды женщины приводят к неминуемой трагедии.
Кроме Орлова автор дает еще три "типических", часто встречающихся в обществе, мужских портрета его товарищей. Кукушкин, о котором я уже упоминал, подхалимистый тип, озабоченный созданием имиджа покорителя дамских сердец, напоминающий комических героев Гоголя.
Пекарский - человек-робот,

этому необыкновенному уму было совершенно непонятно многое, что знает даже иной глупый человек. Так, он решительно не мог понять, почему это люди скучают, плачут, стреляются и даже других убивают, почему они волнуются по поводу вещей и событий, которые их лично не касаются, и почему они смеются, когда читают Гоголя или Щедрина...
Грузин (ударение на первом слоге) - совершеннейший инфантил:

Это была натура рыхлая, ленивая до полного равнодушия к себе и плывшая по течению неизвестно куда и зачем. Куда его вели, туда и шел. Вели его в какой-нибудь притон — он шел, ставили перед ним вино — пил, не ставили — не пил; бранили при нем жен — и он бранил свою, уверяя, что она испортила ему жизнь, а когда хвалили, то он тоже хвалил и искренно говорил: «Я ее, бедную, очень люблю».
В лице "неизвестного человека", который затем все же оказывается вполне конкретным Владимиром Ивановичем, мы видим, казалось бы, другой тип, но, по существу, и он оказывается фигурой пассивной. Он сначала пожалел, а затем искренне влюбился в брошенную Зинаиду Фёдоровну. И она пошла за ним, но ей была нужна не столько любовь его, сколько идея, за которую он обещал бороться, потому что она увидела в нем совершенно иного не такого как другие человека. Возможно, она бы его потом полюбила, да что говорить, полюбила бы наверняка, но Владимир Иванович оказался не столько революционером, сколько несчастным одиноким человеком, и когда рядом с ним очутился предмет его любви, он не смог думать ни о чем другом, кроме неё. Уехав с Зинаидой Фёдоровной за границу, он целиком сосредоточился на общении с ней, а она восприняла это как его слабость, невозможность заняться обещанным делом, она оценила это как нетвердость его характера, предательство.
В образе Зинаиды Федоровны Чехов обозначил запрос от лучших представительниц женской половины в первую очередь на цельность натуры её избранника, ей нужен не просто обожатель или содержатель, а занятый реализацией идеи герой, подругой и помощницей которого она хочет стать. Таким подавал себя обманувший её Орлов, таким показался ей сначала Владимир Иванович. Один бросил её, другого она бросила сама,приняв яд, в чем-то повторив судьбу Анны Карениной.
Показателен последний разговор Орлова и бывшего лакея уже после смерти Зинаиды Фёдоровны, здесь звучат мысли о нереализованности поколения, о тщетности делания чего-то, поскольку ничего не имеет смысла. Это перекликается с "философией" доктора Рагина из "Палаты №6", написанной за полгода до этой повести. По сути подводится жирная черта под всеми слоями русской интеллигенции того периода, да, пожалуй, и не только того.
А женский вопрос так и остается пока нерешенным, адюльтер уже становится относительно приемлемой моделью поведения для мужчин, но по-прежнему является черной меткой для женщин, которые, как минеры, могут ошибиться в этой жизни только один раз, иначе или маргинальная слава, или судьба Эммы Бовари и Анны Карениной.

Читать далее
197 понравилось
6,3K