Логотип LiveLibbetaК основной версии
Обложка
User AvatarВаша оценка
5
(1)

Luigi Lucheni, l'anarchiste qui tua Sissi: mémoires

Luigi Lucheni
« Je t’offre ici l’histoire de ma vie. Je ne doute pas que, vu son originalité, sa lecture t’inclinera à n’y voir que des mensonges. Ne crois pas, toutefois, que je veuille te convier à reconnaître ton erreur, c’est une peine que je ne veux pas prendre. » En 1898, un ouvrier italien, Luigi Lucheni, poignarde Sissi impératrice d’Autriche. Condamné à perpétuité et emprisonné à Genève, il apprend le français et commence la rédaction de ses « mémoires ». Son récit, celui d’un enfant abandonné, br...

Рейтинг LiveLib

5,0
1 оценка
  • 5
    100%
  • 4
    0%
  • 3
    0%
  • 2
    0%
  • 1
    0%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 1Хотят прочитать 2

Рецензии

  • Аватар пользователя
    Champiritas8 апреля 2024 г.

    Луиджи Лукени, убивший императрицу Австрии Сисси. Мемуары одного анархиста.

    J´ai recueilli des fruits de cette sagesse? Oui, et assez pour me voir en état de te payer la dette que je te devais en échange du vol que tu avais commis en me privant de ma part de soleil.

    О существовании данной книги я и не подозревала. Даже и не помню, как она мне попалась, но интерес вызвала сразу. Много читала о покушении на Сисси, в том числе мемуары её близкой подруги Ирмы – той, которая сопровождала её в тот роковой день и была последней, кто видел Елизавету живой. Выглядело покушение довольно странно – какой-то чудак подбежал прямо на улице к Елизавете и ударил её заточкой, попав в сердце. Фотографии этого Луиджи, его ухмылка настолько отталкивающие, что ничего не остаётся поделать, как только пожалеть бедняжку Сисси за столь внезапное несчастье, а негодяя обозвать последними бранными словами.

    Но так ли всё просто? Я не питаю особой любви к монархии и много раз у разных немецкоязычных авторов встречала, как бремя габсбургской власти отражалось на их подданных. Вынужденные работать не покладая рук, австрийские рабочие роптали на своего монарха, их дети не имели удовольствия быть сытыми каждый день, не говоря уже о доступе к школе и медицине. Луиджи Лукени – это типичное дитя 19 века, каких миллионы, такой же несчастный с покалеченной судьбой. Что в родной для Лукени Италии, что в Австрии дети рабочих были бесхозными, а часто и вовсе брошенными в приютах, они рано вынуждены были начинать трудовую деятельность, некоторые, так и оставшись безграмотными. Вспоминаются тут же диккенсовский Оливер Твист или песня группы Несчастный случай «Генералы песчаных карьеров» - каждое слово из неё можно отнести к герою этой книги.

    Я не поддалась соблазну пропустить предисловие и там действительно оказалась очень ценная информация. Так, например, что Лукени вообще чудом удалось дать слово посредством сохранения его рукописи. Тогда как раз медицина и психология обратила внимание на криминальных персон, их опрашивали и интересовались мотивами совершения ими преступлений. Лукени, будучи приговорённым к пожизненному заключению [очень странно, что не к смертной казни] написал 5 тетрадей мемуаров, но сохранилась всего одна. Тюремные жандармы конфисковали и, скорее всего, уничтожили 4 из них. Так что довольствоваться приходится вот такой книжечкой карманного формата в 170 с лишним страниц вместе с предисловием.

    Если говорить коротко, то в этой первой книжице, имевшей удачу на публикацию, Луиджи успел описать только своё детство. Рождён в Париже [за что его позже дети из приюта дразнили «Парижанином»], никогда не видел свою мать и довольствовался только тем, что знал её имя. На второй день своей жизни он оказался в приюте Сан-Антуан, а оттуда его отправили в приют для найдёнышей в Парме. Довольно подробные описания итальянского приюта дают возможность судить об условиях там. Луиджи описывает и систему суровых наказаний, в том числе и «тюремную комнату», которая называлась Nonna (бабушка), куда отправляли особо провинившихся. Дети приюта каждый день мечтали, что их усыновит какой-нибудь буржуа…. И Луиджи повезло… За ним пришли. Тут, вспоминая Оливера Твиста, я уж было подумала, что усыновитель либо еврей, либо трубочист – то есть мальчика ждёт либо тяжкий труд, либо воровская жизнь. Но нет, ни то, ни то. Хотя… взявший его на попечение старик с лицом трупного цвета, хоть и имел благие намерения, а работать маленькому Луиджи таки пришлось.

    Лукени описывает, что это была за семья, его взявшая из приюта. Имея своих детей и скудный достаток они тем не менее сводили концы с концами, пока к ним не нагрянул мэр. Покачав головой, важное должностное лицо сделало вывод, что деньги, которые платит приют за попечение, не тратятся должным образом, а значит надо бы их возместить. Дела семьи Никази пошли совсем плохо, после такого визита на их столе вообще больше не было хлеба. Завершая рассказ о них, хочется упомянуть судьбу их родной дочери, о которой Луиджи пишет ближе к концу, прежде чем его записи внезапно оборвутся. Она выйдет замуж, родит двоих детей, которых позже, овдовев, отдаст туда, откуда прибыл Лукени – в детский приют в Парме.

    Лукени, рассказывая о себе, говорит и о том, как помогал однокашникам из деревенской школы с домашними заданиями, так как его школа в Парме дала ему неплохой, по сравнению с деревней, уровень подготовки. Однако, очередную травму нанесла ему мать одного из таких товарищей, прогнав его из дома за блохастую рубаху. Лукени рассказывает и о том, как в возрасте 12 лет ему пришлось работать за еду и ночлег, о первом воровском опыте у кюре…

    В мемуарах много философии, и я бы даже сказала, что они имеют художественную ценность. Автор явно не глуп, и понимает жизнь. Сделать какие-либо выводы о мотивах преступления как по мне не представляется возможным, ровно также, как и понять, почему он стал анархистом. Слишком рано заканчивается рассказ Лукени. Лишь где-то в начале он пишет о том, что не сожалеет о содеянном, так как они [то есть монархи и буржуа] «грабили 19 веков». Интереснейшая книга получилась, достойная того, чтобы стать сюжетом для фильма или романа. Пробегают мурашки от осознания того, что это типичная детская судьба того времени. Луиджи ещё относительно повезло, в его жизни была школа, он был грамотен, он не погиб в детстве, не сделался калекой [хотя и успел полежать в больнице с отмороженными пальцами]. Но общество сделало из него того, кем он стал, а стал он преступником, как он говорит сам “un criminal artificiel” [искусственно созданным преступником]. Возвращаясь к началу своей рецензии, опять задаюсь вопросом: так ли всё однозначно? Ни в коем случае не оправдываю поступок Лукени, но тем не менее из мемуаров видно, что он – не патологический убийца из романа Золя «Человек-зверь», а вполне себе вменяем. Сложись бы обстоятельства по-другому и, возможно, из него получился бы отличный писатель-романист, например. Бытие определяет сознание, а бытие у Лукени было незавидное.



    Читать далее
    75
    611
Все рецензии

Подборки с этой книгой

Все подборки