Эта книга - один из примеров того, за что я люблю издательство "Альма-Матер". Перед тем, как перейти к содержанию, я не могу не рассказать о самой книге именно в этом тираже (возможно, кто-нибудь её однажды переиздаст, кто знает), рассказать о ней как о вещи. В первую очередь, в этой книге, наверное, самая приятная на ощупь бумага из всех новых изданий, которые я читал за последние пять лет. Не слишком плотная и не слишком просвечивает, идеальной толщины; не слишком грубая и не слишком гладкая, идеальной фактуры. Сама книжка ровно такого формата, который нужен для монографии данного объёма, не слишком большая и не слишком маленькая, одно удовольствие даже просто держать её в руках. Она аккуратная, компактная, с точно выверенными размерами обложки, полями на страницах, продуманная, словно хороший смартфон. Серийное оформление с античной статуей на обложке. Фирменный шрифт. Одним словом, книга от эстетствующего издателя эстетствующему читателю, чистый эстетский катарсис. А ведь я мог вообще пройти мимо неё: она мелькала пару раз на книжных выставках "Non-Fiction" и ММКЯ на стенде издателя, такая серая и неприметная на фоне раскрученных флагманов издательства вроде "Эпохи викингов в Северной Европе и на Руси" Глеба Лебедева или "Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства" Максима Лебедева, пока не завладела моим вниманием в полную силу. Нет, я, конечно, останавливал на ней взгляд, но тема и аннотация поначалу казались какими-то тяжеловесными, что ли - даже учитывая малый объём текста - и я, невысоко оценивая свою научную подготовку для восприятия таких сложных (как мне тогда казалось) философских конструкций, осторожно проходил мимо. Как же я ошибался!
Основная задача этого текста - кратко и структурированно рассказать, как человек эпохи античности на протяжение веков постепенно осознавал себя, "познавал себя", давая имена и выстраивая взаимосвязи между предметами, его окружающими, жизненными явлениями, собственной деятельностью, её целями, смыслами и ориентирами. Повествование идёт от простого к сложному, где начальные этапы познания служат фундаментом для последующих, а конструкции, выстроенные поверх ранее воспринятых и прожитых, становятся всё более и более детальными и обоснованными. Описывая становление антропологии античности, автор выделяет несколько типов антропологии: "Мифологическая", "Религиозная", "Натурфилософская" и "Социокультурная", где названия первых двух говорят сами за себя, "Натурфилософская" сосредоточена на взаимоотношениях человека с природой, а "Социокультурная" вместо богов и природы во главу угла ставит взаимоотношения человека с другими людьми, идеи гуманизма, ответственности, разумной деятельности и т. д.
Картина мира древнего человека обогащается, синтезируя личный и коллективный опыт, пропускается через призму личного восприятия, и также, зеркально, усложняется и обогащается понимание человеком самого себя, своего места в мире, взаимоотношений с другими людьми, своих чувств, желаний, действий, их причин и последствий. Постепенно неосознанно анатомируя, разлагая свою личность на отдельные её проявления и занятия, словно слово - на отдельные звуки, человек даёт им простые и понятные ему имена, которые можно персонифицировать, мифологизировать и обожествить, и таким образом усилить либо ослабить, принять либо оттолкнуть; превратить в табу либо сделать предметом почитания. Так вслед за божествами древних, основанными на стихиях природы, появляются первые боги, непосредственно связанные с человеком и его деятельностью: боги земледелия, боги войны, боги любви, боги возмездия и т. д. В эти начальные времена, на заре становления религий и мифологии, боги с одной стороны очеловечены по проявлениям, потому что лепятся из чистых эссенций проявлений самого человека, с другой - одномерны, упрощены, так как, в отличие от среднего человека, целиком состоят из какой-то одной детали, возведённой в абсолют - "человеческие по содержанию, но не человеческие по форме", по выражению Звиревича. Но вместе с усложнением психологии человека, формированием морально-нравственных ценностей, идей души, посмертия и т. д., становятся гораздо более многогранными и сложносоставными и мифы, и герои этих мифов, происходит своего рода рекомпозиция проработанных прежде частных проявлений в цельные глубокие образы, наделённые многогранным характером. Боги, как ни странно, становятся более похожими на людей, они так же, как и человек, разнообразны в своих проявлениях, желаниях, силах и слабостях. Однако, производя переоценку самого себя, человек превозносит одни качества и принижает другие, и, конечно же, божества воплощают его идеализированные представления, где обычные для человека проявления значительно усилены. Автор также даёт картину того, как человек стремится вначале слиться с природой, признавая её могущество и собственную слабость, зависимость от неё, а затем пытается обособиться, чтобы в конце концов возвыситься над ней, и это неразрывно связано с уже описанным выше процессом познания самого себя, поскольку обособление от природы значительно ускоряет это познание. В конечном счёте, продолжая обособляться и осознавать себя, античный человек переосмысляет и самих богов как идею. Книга Звиревича показывает это как эволюционный процесс, который рождает нечто новое, что автор называет "социокультурной антропологией" (см. выше).
Книга Звиревича - пример хорошо написанного текста, от человека, отлично владеющего словом, потому что даже такой неподготовленный непрофессионал-самоучка, как я, смог неплохо начать ориентироваться в основных тезисах монографии, с большим интересом прочесть материал от и до, найти в нём что-то ценное для себя и, хотя и с некоторыми сложностями, в общих чертах описать, о чём вообще эта книга, для этой рецензии. Надеюсь, кого-нибудь она вдохновит почитать тоже. Каждая минута, проведённая с этой книгой, была для меня праздником.
6 понравилось
