Собаки, собакены, псы, песики и пёсели на обложках
ElenaOO
- 2 642 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С этим рассказом у меня связана смешная история. Когда-то в раннем дошкольном детстве мне его прочитала вслух мама, и так получилось, что незадолго до того мне читали "Дед Мазай и зайцы". И так они у меня сплелись в сознании, что я был уверен, что этот рассказ продолжение приключений деда Мазая только уже летом, и зайца я воспринимал как одного из тех, которых он спас в половодье.
И вот, где-то в третьем классе мы знакомились с рассказом на уроке чтения, я такой радостный: "Я знаю этот рассказ, он про деда Мазая!" Учительница очень быстро и доходчиво доказала мне, что дед Мазай тут не причем. Как же мне было обидно, это было такое разочарование, как-будто у меня что-то украли.
А рассказ этот мне всегда очень нравился, как в детстве, так и сейчас. Правильно пишут рецензенты - рассказ о доброте, о милосердии, об ответственности перед природой и о любви к ней, это всё так, это бесспорно. Но главная идея рассказа всё-таки другая...
Помните старый анекдот:
Купил старик корову. - Это хорошо.
Погнали корову в поле, она не вернулась домой. - Это плохо.
Пошел старик искать корову, а нашел ничейную лошадь. - Это хорошо.
Его сын стал объезжать лошадь, упал и сломал ногу. - Это плохо.
Тут началась война и сына не призвали. - Это хорошо.
Так вот и рассказ Пуастовского об этом, о призрачности удачи и неудачи, это замечательная иллюстрация к народной мудрости: "сам не знаешь, где найдешь, где потеряешь". Не промахнись тогда дед Ларион, убей он того зайца и чем бы это для него кончилось? Сгорел бы дед в лесу, как пить дать, сгорел бы. И чем бы обернулась для него его локальная удача - самым большим несчастьем в его жизни могла она оказаться, а он об этом и не узнал бы уже, ведь убитый заяц из-под ног бы не выскочил.
В рассказе не написано - охотился ли дед Ларион на лесную живность после того памятного случая, а только мне думается, что, если дед проникся благодарностью к зайцу, то не должен он больше на охоту ходить, а как, если убитая им зверушка в другой раз ему бы тоже жизнь спасла. Не знаю, как дед Ларион, а я бы уже не решился, хотя я и без того ни разу не решался выстрелить в животинку, ну, не охотник я в душе.
Но может быть и наоборот - дед Ларион потому так озаботился признательностью к "недостреленному" зайцу, что ему нужен индивидуальный "спаситель" как раз для того, чтобы иметь моральное право стрелять в других, мол, им-то я ничем не обязан. Но, если это так, то выходит - дедушка главного урока в своей жизни так и не усвоил, ведь ему на то Господь и послал спасение, чтобы он больше не убивал ради удовольствия. Если бы он тому зайцу попал не в краешек уха, а между глаз, то это он себе бы в лоб выстрелил.


Рассказ о природе добра на примере бездомной собачьей жизни. Он перекликается с важной мыслью, высказанной много позже в «Маленьком принце» Антуаном де Сент-Экзюпери: "Мы в ответе за тех, кого приручили".
Кусакой назвали местную дворняжку, которая поселилась под террасой пустой дачи. Сторожа не было, и собака бескорыстно охраняла дачу, выбегая по ночам на дорогу и лая до хрипоты.
Вернувшиеся весной хозяева дачи встретили её с любовью, на которую только были способны. Однако их способности к любви бездомных дворняжек оказались ограничены. На летние месяцы любви хватило, но домой её взять не захотели. Не то, чтобы не хотели или не могли завести собаку, а просто не хотели пускать дворняжку в городскую квартиру. Планировали взять породистого щеночка.
Гимназисточка Лёля, у которой Кусака оторвала кусок платья, смогла простить и приласкать собачку. Кстати, имя Кусака появилось в результате этого испуга. Детям нравилось ласкать Кусачку. Им доставляли удовольствие игры и смешное поведение желающей им угодить, неуклюже прыгающей, Кусаки. Но видели они в ней лишь игрушку.
Кусака, познавшая холод и голод бродячей жизни, боль от камней, которыми бросались пустоголовые мальчишки, и грубых пинков пьяных мужиков, была рада служить объявившимся новым хозяевам, приехавшим дачникам. Ей нравился детский смех, запах человеческого жилья. Она тянулась к теплу человека. Вся её собачья душа расцвела. Кусачка могла служить человеку. Что ещё нужно для собачьего счастья?
Только счастье оказалось недолгим. Прошло мимо собачки человеческое тепло и ласки. И завыла Кусака от тоски. И страшно и больно, когда читаешь об этом. Слёзы сдержать невозможно, когда читаешь о том, как плачет природа вместе с Кусакой.
От таких рассказов сердце разрывается. Вой Кусаки продолжает отзываться болью в сердце. Всегда трудно читать и писать о человеческой жестокости и равнодушии по отношению к животным.
Кажется, так просто увидеть, что хорошо и что плохо, и подумать с успокоением, что сам так никогда не поступишь. Знаю людей, которые точно никогда не пройдут мимо брошенных собачек и кошек, особенно, если те ранены и нуждаются в помощи.
Рассказ Леонида Андреева не так прост. Хотя уже не мало, если после этого рассказа, кто-то будет более чутким по отношению к животным.
Так тонко чувствовать боль можно только самому познав подобное в жизни.
Автор ставит практически на одну плоскость грубость и ласку, если эта ласка эгоистичная, только ради себя. Мужика-пропойцу, пнувшего собаку, он оправдывает. Жалость к бездомной животинке шевельнулась в сердце, захотелось проявить добро, пожалеть, приласкать псинку голодную, обиженную. Но следом пришло воспоминание об обидах, нанесённых ему добрыми людьми. И мужик почувствовал скуку и тупую злобу, и пнул Жучку (так он называл Кусаку) носком тяжёлого сапога, когда та легла перед ним на спинку.
Не удивительно, что, читая об этом "кусачем" горе-пропойце, на ум пришли стихи Юнны Мориц "Огромный собачий секрет":
«Собака бывает кусачей
Только от жизни собачьей,
Только от жизни собачьей
Собака бывает кусачей!».
От причинённой боли животные теряют доверие к человеку. И люди, причиняя друг другу боль, теряют доверие. Мы так похожи. Они, как мы, а мы, как они.
А что будет с Кусакой, если она переживёт зиму и вновь приедут дачники, гимназистка Лёля, другие дети? Сможет ли Кусака им доверять? Боль от утраты любви оказалась острее, чем от удара сапогом. С сапогом всё понятно. Его нужно избегать. А что делать с такой недолюбовью, любовью на время. Когда собачку воспринимают лишь игрушкой с хорошеньким носиком и выразительными глазками. Пока они не наскучат.
И не привыкнет ли Лёля проходить мимо беды собачки, а потом и человеческой беды? Здесь тоньше. Мимо беды Лёля не проходит. Ей жалко Кусаку. И бросать собачку жалко. Но странное слово "скука" опять звучит у Андреева. Мужик сапогом пнул собаку в живот от скуки и Лёля уходит от Кусаки от скуки.
Для меня откровение, что от скуки можно творить страшные вещи.

Когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капельки разбежавшейся ртути, Кусака замерла от страха и беспомощного ожидания: она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит ее, она уже не в силах будет впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у нее отняли ее непримиримую злобу. И когда все наперерыв стали ласкать ее, она долго еще вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей руки, и ей больно было от непривычной ласки, словно от удара.

И все собирались и хохотали, а Кусака вертелась, кувыркалась и падала, и никто не видел в её глазах странной мольбы.







