Труба зовёт
Графический роман из издевательского стихотворения Михаила Яснова? Можно! Выдающийся иллюстратор Игорь Олейников превращает «Чучело-мяучело» из шутки в поэму экстаза. Умение художника увидеть за привычными строчками новые миры воплотилось в очередном шедевре.
Стих-кольцо не менее выдающегося поэта не содержит никаких откровений. Неизвестное существо с весьма угрожающей красной пастью терроризирует своими вокальными способностями общественность, сидя на трубе. И каждый волен вообразить себе любую трубу и любую пасть. В 1982 году появился мультфильм, где за лирическим героем закрепилась визуализация в виде растрепанного и улыбчивого черного котенка, но финал был изменен во имя примирения певца с окружающим миром.
Игорь Олейников продолжил эту традицию. Героем его интерпретации остается черно-белый кот с нахальным выражением морды. И сидит он на заводской трубе – то ли стройки, то ли завода, то ли циклопической котельной из стимпанковской вселенной художника. Художник сардонически беспощаден. Переплетение металла и измерительных шкал, несмотря на красочность, создают гнетущую производственную атмосферу.
Создав десятки графических переосмыслений классики и современных авторов, шуток и трагических тем, Игорь Олейников не утратил молодого задора, который памятен по журналу «Трамвай». Кроме детальных страничных иллюстраций, художник использует переработку сетевой иконографики. К тексту Михаила Яснова прилагается набор «колобков» со звериными мордами, «комментирующими» стихотворные строки.
Узнаваемые животные-герои Игоря Олейникова выражают весь спектр эмоций – от обреченного принятия до физиологичной тошноты. Но и Чучело не сдаётся, пробуя то ударные, то тромбон, то шаманский бубен. С залихватским гротеском автор бросает зрителя по разным временам и стилям. Тут и шекспировская лютня, и подводный орган… Чучело составляет даже завидную конкуренцию группе мышиных волынщиков.
Веселье имеет и обратную, демоническую природу. Ряды усилителей, «красная пасть», пылающая подобно сталеплавильному горну, рояль, подвешенный на строительном кране – всё это тревожные, даже угрожающие проявления хаоса, вторгающиеся в упорядоченный производственный мир. И когда чучело хватается за один из вентилей – не угроза ли это разрушения и падения цивилизации? Хотя стихотворение бесконечное, книга должна иметь последние страницы. На них грустный герой остается в одиночестве в пустых трубах.
Не стоит ли здесь искать метафору массовой культуры, которая даже простым работягам своей навязчивостью и несостоятельностью поперек горла? Не всё творчество одинаково полезно – хочется пошутить после знакомства с этой историей. Тут никакого сочувствия Чучелу нет, «всех замучившего песенкой ужасной». Но, судя по всему, мир всё же устоял.
12 понравилось
