(Когда) я буду с тобой

Это паутина смыслов, символов и невидимых связей. История — вызов. О да, поверьте, что здесь ваше сознание будут испытывать вновь и вновь. Справитесь вы или нет, но определённый книжный опыт получите точно.

Автор смело врывается в орнаментальную прозу, которая непроста и имеет нескончаемое число граней. Я не берусь даже представить как Мария Голобокова конструировала происходящее и обличала всё в слова. Уверен, что многие из вас подобного не встречали.

Книга может начать диалог с читателем, но не каждый увидит эту инициативу. Здесь главную роль играет не логика и хронология, а образы и безумие.

Честно признаю, что описать свои впечатления и как-то коснуться сюжета мне сложно. Я рискую уйти в дебри или случайно оставить спойлер. Это просто надо читать и делать выводы самостоятельно.

В НАЛИЧИИ: • Орнаментальная проза • Постапокалипсис • Безумие и отчаяние • Уникальность

Вот, как-то так.

когда воспоминания сливаются с галлюцинациями и между ними не видно разницы, когда жизнь настоящая и жизнь придуманная (кем-то, кем?) смешиваются в одно странное целое, когда образы реальнее самой реальности, а тайны ложатся тяжелым грузом на сердце, нужно найти того, кто станет якорем, того, кто даст ответы. или, хотя бы, укажет направление для поиска.

мир уничтожен, остались небольшие островки, где сохранилась жизнь. Дженто - империя мечты. во всяком случае, для правящей элиты. а уж обеспечить ее спокойствие и благополучие призваны не только люди. взгляд пронзительных желтых глаз проходчика прошибает насквозь. кто они - люди ли? или материал для экспериментов? можно быть добрым, честным, отважным - и все равно стать пушечным мясом. можно отдать жизнь ради того, чтобы изменить существующий порядок. отчего же святой отец качает с укоризной головой? что таится за змеиной усмешкой архистратига? и куда смотрит Верховный канцлер, ведь речь, кажется, идет о его сыне..

Зверь поднимает голову. Зверь скалит зубы. но каждый придумывает себе врага сам. каждый может стать сам себе врагом. пески пустыни грозят погрести все живое, обратный отсчет запущен. время дезертиров, но не предателей. время отщепенцев, но не нигилистов. время первых, тех, за кем пойдут люди, ищущие справедливости.

слой за слоем открывается эта история. в ней сны мешаются с явью, мечты - с действительностью, в ней любовь равна страданиям, а достижение цели непременно сопряжено с болью. память прячется в глубокие подвалы, забирая с собой печали, но подспудное беспокойство, терзания покалеченной, выжженой души никуда не исчезают. парень, выполняющий долг, чтобы заслужить любовь (любовь? хотя бы внимание) отца. девочка, которую он считает своей сестрой. подмастерье доктора. дети, на плечах которых лежит груз ответственности за будущее. потому что взрослые заигрались в свои слишком серьезные игры. постап, который разворачивается социальной драмой. немного любви и много печали. долг, честь, совесть, боль. и необычайная свобода, найденная в результате извилистого пути, оплаченная слишком дорогой ценой.

прекрасное, непростое, долгое, вдумчивое чтение. многослойное, многогранное повествование, хрустящее песком на зубах, стынущее ледяной водой в ладонях, заставляет столбенеть, возвращаться по своим следам, почти занесенным бурей, чтобы внимательно рассмотреть находки. очень красивый финал. очень здорово вообще. и думаю, что перечитав, можно найти еще многое, что сейчас осталось неувиденным. потому что вера в себя и в людей, несмотря ни на что, никогда не бывает лишней. "Потому что если ты жив, если видишь над головой чистое и высокое небо-как можно оставаться несчастным?"

Это все верно, но как же невыносимо тонка грань между разрушать и возводить, между быть и казаться, между стремлением сделать мир лучше и жаждой довести идею до абсурдного воплощения, когда «этика гения» просто пустой звук. Да и есть ли она, эта этика гения? И есть ли смысл в борьбе, если начинаешь в меньшинстве? В упрямом стремлении изменить, зная, что ничего не изменится по одному лишь желанию?

Много веков назад мир погряз в войне, оставив выжившим шанс начать заново: скатиться вниз или взойти выше. И кажется, что получилось, удалось взобраться до вершины Шпиля, да только, эта высота доступна лишь немногим, да и то по праву рождения. Или по праву сильного, хитрого, злобного, не дрогнувшего перед тем как вгрызться в желаемый кусок помясистее и пожирнее. И чем дальше, тем шире пропасть, тем выше стены, тем глубже яма, в которую падает процветающая империя Дженто.

Но что-то можно сделать. Всегда можно что-то сделать. Бороться.

С кем? Да с кем угодно: с Верховным Канцлером, с опостылевшей системой разделения блага, с самим собой, с воспоминаниями, которые потерял и никак не можешь найти, сколько не копайся в чернильных пустотах подправленного разума.

Не просто книжная история, а терновый лабиринт в тумане: блуждаешь в ней, нащупываешь след, расцарапывая руки, находишь улики, принюхиваешься к воздуху, практически бежишь навстречу слабому просвету меж шипованных стен и вдруг натыкаешь на Зверя, что сторожит все выходы. Снова собираешь воедино, то что узнал, идешь дальше, пока не растерял надежду.

Запутанная, динамичная и очень тревожная для меня книга, в которой я немножечко утонула, с каким-то внутренним отчаянием изучая все новые и новые уровни глубины. То, что начиналось как постап-стори, с чудовищами, Стеной, проходчиками, постепенно набирало обороты, превращаясь в государственные игры сильных мира, где судьба одного героя не более чем винтик. Но я их не обвиняла поначалу, этих заигравшихся в богов людей, у них и без меня достаточно вины в душе, чтобы захлебнуться до смерти. А потом все стало как-то чересчур болезненно мне отзываться, этот карнавал фальши, недомолвок и лжи. Может потому, что автору удалось все донести так, что я сама словно примеряла эти маски, дышала этим воздухом и задыхалась от удушья собственным бессилием.

Каждый, абсолютно каждый герой истории – многогранник, чьи грани открывались внезапно и ошеломляюще, когда, казалось, я уже успела составить свое мнение о личности, и нате-здрасте, добавляем еще черточек в портретный рисунок. За исключением, пожалуй, Шати – его образ остался для меня незыблем как скала.

И даже неожиданно, столько надежды открылось мне в финале. А помещенные на последние страницы стихи персонажа – потрясающая писательская находка