Византия и Азия. Гибель цивилизации

Монография представляет систематическое изложение взаимоотношений между Византией и азиатскими народами (в особенности, тюрками) на протяжении XI - XV вв. В шести главах монографии Р. М. Шукуров последовательно анализирует политические, дипломатические, культурные аспекты взаимоотношений византийцев с азиатскими народами, включая также и гендерные отношения, художественные традиции в балканском и анатолийском регионе, демографические процессы. В первой главе монографии описаны ранние появления т...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

666 ₽533 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

5,0

4 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 10

Рецензии

FokinSerge23 июня 2024 г.
Классическое и качественное историческое исследование
Об этой книге узнал еще до выхода ее в свет. На You-Tube канале «Прошлое» я посмотрел интервью с автором. Он запомнился не только тем, что курил трубку, но и самими рассуждениями об исследовании. Интересуясь историей кочевых народов, меня давно занимал вопрос. – Номады, двигаясь с востока на запад, неминуемо должны были упираться в Византию. Однако кроме первых кочевников – гуннов, когда де юре восточная часть Римской империи еще не отделилась от западной, и последних оттоманов, об остальных мало упоминаний. Некоторое исключение составляют сельджуки, благодаря пришествию которых в Анатолию (современная западная часть азиатской Турции), появился повод начать крестовые походы. Куда делись остальные?! Поэтому, как только узнал о выходе в свет этой монографии, я сразу же ее приобрел.
К сожалению, политика изд-ва «Науки» мне непонятна. Ее книги стоят дорого. Представляемая, выделяется тем, что обложка обернута материалом, имитирующим кожу. Есть карты, ч/б иллюстрации. Но стоимость выше тысячи рублей (без скидок более полутора) за 300 с лишним страниц вовсе не связана с такой обложкой. Более того скажу, что научная литература, чья потенциальная аудитория всегда будет мизерной, и такие цены обрекают издание на нераспроданность. «Наука» — это бюджетная организация, ей не грозит банкротство! Дак зачем такие ценники?! Но если бы мы знали ответы на весь тот маразм, что твориться в современной России…
Как уже ясно, книга эта сугубо научная. Исследование основано на значительном массиве византийских источников и зарубежной литературы. Отечественные публикации представлены преимущественно переводами первоисточников. В основном же это западноевропейские исторические исследования, в некоторой степени турецкие работы, и иногда российские, и грузинские. Для читателя, редко имеющего дело с научной лит-рой, текст покажется трудным и скучным. Но мне кажется, что для научной работы он читается относительно легко.
Книга написана в классическом стиле для исторических работ, представляя собой политическую историю взаимоотношений Византии с кочевыми народами с середины I тыс. до почти середины II тыс. Т.е. до момента, когда пали Константинополь, а также греческие анклавы в современной Греции и Трапезунд (северо-восточная современная Турция). Продвижение номадов на запад шло двумя путями. В I тыс. кочевники проникали прямо по степному поясу через Северное Причерноморье. Причем главным движителем этого процесса выступали тюркоязычные народы, выходцы из Азии. Исключение составляют гунны, венгры и аланы. Но о гуннах и аланах в книге почти не говориться, потому что еще тогда Византия не обособилась, а венгры из-за болгар к Империи не подступили. О болгарских тюрках тоже сказано немного. Больше речь идет о печенегах и половцах. Но в общем, все упомянутые этносы, представлены были разобщенными племенами, часто приближавшимися к Империи, как гонимые народы, а не захватчики, и не могли оказать существенное влияние.
С начала II тыс. основным путем проникновения в Византию кочевников становится южный – через Иран на территорию современной Турции. Многим, интересующимся историей, известно Манцикертское сражение 1071 г., которое, якобы, стало причиной упадка Восточной Римской империи, сказавшееся вплоть до 1204 г., когда крестоносцы взяли Царьград. Однако данная книга наглядно показывает, что тюркизация Анатолии заняла несколько веков. Автор выделяет две волны тюркизации: XI в. и XIII в. Второй связан с монгольскими завоеваниями. Поэтому монголы, с одной стороны, на политическом уровне затормозили процесс завоевания территорий Византии, с другой, привели к переселению массы тюрко- и ираноязычных людей в Анатолию.
Кроме Византии автор отвел отдельную главу Трапезундской империи. После взятия крестоносцами Византии на территории современной Турции образовалось два наследных Византии государства – Никейская и Трапезундская империи. Трапезунд возглавили родственники Комнинов – последних византийских императоров, которые мечтали вернуть Город. Но это удалось сделать никейцам. Со временем трапезундские василевсы отказались от претензий на царьградский трон. Это государство стало последним наследником византийской державы, захваченной османами в 1460-ых гг. Гибели остатков империи посвящена в книге заключительная глава.
Но в исследовании уделено внимание не только политической истории. Автор выделил специальные разделы, где касается культурного аспекта проникновения номадов. Есть темы, названные «половецкие» и «османские портреты». Они посвящены тем представителям упомянутых этносов, которые добились высокого положения в византийской элите. Разделы, посвященные культуре, по-моему, имеют очень важное значение. В них автор дает ответ, каким образом тюркам удалось покорить столь величественную империю.
Отступлюсь, и отмечу, что исследователь прямо считает, что безудержная и подлая борьба за власть внутри семьи византийских монархов, и стала главной причиной гибели восстановленной Византийской империи. Однако считаю, что в истории вообще никогда нельзя все сводить к одному фактору. В случае же с Византией, которую даже в наименовании книги, автор называет не просто государством, а цивилизацией, нельзя сводить все только к внутриполитическим распрям. Хотя, соглашусь, что то, что творилось при константинопольском дворе, даже ранее 1204 г., читать мерзко. Чего стоит только такой пример, как ради сохранения власти, мать регентша Ирина ослепила собственного сына. Зато таким образом василевсы соблюдали божью заповедь: «не убей ближнего своего». Так что, упомянутая Ирина, отнесена в православном пантеоне к святой.
Однако вернемся. Напомню, что процесс завоевания Византии сельджуками, а затем османами занял столетия. В течении этого времени, вольные скотоводы оседали на землю, приобщаясь к великой культуре/ цивилизации. Этому способствовало, что с тюрками в Анатолию, а потом и на Балканы проникали ираноязычные этносы (персы в понимании греков), как правило ремесленники и торговцы. С современной точки зрения примечательный момент. – Все мы прекрасно знаем о конфессиональной нетерпимости в Средневековье. Однако пример истории завоевания Византии показывает, как умели сожительствовать и оказывать друг на друга культурное влияние народы с различным вероисповеданием. Этот процесс был не односторонним. Многие – от крестьянина до пресвященных и знатных лиц из православных византийцев, предпочитали перейти под покровительство «неверных». Хотя в случае с простыми людьми, чаще у них не оставалось выбора. Это особенно контрастирует на фоне того, как складывались отношения христианской Византии с западными христианами, вылившиеся в итоге в события 1204 г. Каким же образом османам удалось удержать Константинополь? Кроме учета того факта, что к 1453 г. уже десятилетия тюрки жили и на Балканах, т.е. вопрос падения Города, был вопросом времени, другим важным фактором явилось именно веротерпимость и принятие культуры «неверных». Вот почему Софийский собор не был разрушен, а превращен в мечеть. Разумеется, идиллии не было, и мы имеем массу примеров межрелигиозной борьбы в сельджукских султанатах и Османской империи. Однако в общей исторической ретроспективе, тюрки мусульмане смогли сжиться с христианами греками и армянами. Без этого они попросту не смогли бы удержать эти земли. Добавлю личные наблюдения, что и современная Турция не походит на сугубо исламское государство. Более того, Турция гораздо более светское государство, чем, к сожалению, нынешняя Россия. Всему этому есть историческое объяснение, в частности, отображенное в этой книге.
Читать далее
23
656
Sharleman3 декабря 2024 г.
Академическая тяжеловесная монография по истории Византии позднего периода
В книге рассказывается о взаимоотношениях Византии и азиатских народов (преимущественно тюрок) в период XI-XV веках на Балканах и в Малой Азии. Ее автор очень известный историк-византинист и иранист, доктор исторических наук, автор более 150 работ по истории Византии и тюркских народов. Этим во многом и определяется стилистка и содержание книги. Это в чистом виде академическая монография, написанная советским и постсоветским историком в целом в рамках и традициях советской и постсоветской исторической науки.
Первоначально остановлюсь на стиле и форме изложения материала. В отличие от работ европейских и американских историков, которые обычно написаны в популярной форме, достаточно легким языком и не перегружены фактическими сведениями и поэтому вызывают широкий интерес у массового читателя, работы советских, а затем как их последователей и постсоветских историков в большинстве своем (хотя и есть некоторые исключения) очень тяжеловесны, написаны заумным языком, изобилуют наукообразной терминологией и в связи с этим, естественно, у массового читателя не вызывают широкого отклика, так как обычному среднему человеку, даже интересующемуся историей, читать их скучно. В этом заключается одна из причин того, что в постсоветском обществе получили широкую популярность авторы, которые распространяют какие-то сумасшедшие исторические теории, разного рода конспирологию и вообще взгляды на историю, крайне далекие от науки. Зато они легко читаются. Академические же историки науку не популяризируют, а пишут работы, которые читают только такие же, как и они, академические историки, то есть находятся в таком информационном пузыре, а просветительскую функцию не выполняют.
«Византия и Азия. Гибель цивилизации» написана достаточно тяжеловесным научным языком. Текст очень плотный и насыщен фактическими сведениями, поэтому читается медленно. Здесь есть еще такой момент. Автор приводит в тексте огромное количество географических названий, имен людей, названий государственных и политических образований, описывает рельеф той или иной местности и т.п. Воспринимать эти сведения без географических карт, чтобы иметь представления о том, где происходили те или иные события, просто невозможно. В книге есть несколько карт, но это скорее не карты а схемы. Они мелкого масштаба. Многих наименований, которые приводятся в тексте, на них просто нет. Отсутствие подробных карт является очень большим недостатком книги, серьезно мешающим воспринимать материал. Другим недостатком является отсутствие примечаний, где бы давались краткие ведения о той или иной личности и политическом образовании. Есть указатель имен, но там исторических сведений практически нет. Отсюда, книгу надо читать как бы одним из двух путей: либо «пропускать» все эти имена и названия и сконцентрироваться на ходе событий, понимании исторических процессов, их причин и общих закономерностей, либо каждый раз когда встретится неизвестное имя, географическое наименование или название политического образования обращаться к какому-то справочному материалу, хотя бы и Википедии.
Заумные выражения в книге также частенько встречаются. Вот, например: «Мусульманские оседлые государства в Анатолии придавали особую силу кочевым захватам, направляя векторы кочевых завоеваний и фиксируя их успех благодаря инкорпорированию новых земель в структуры оседлых государственных образований. Недооценка структурной сложности тюркского нашествия на Анатолию и была одной из причин неудачи византийской реконкисты Анатолии» (страница 145). Можно было бы как-то попроще написать вместо «инкорпорирования в структуры оседлых образований» и «структурной сложности нашествия».
Или еще пример: «Массовые миграции «варварских» народов в конечном итоге привели к их включению в цивилизованную ойкумену, слиянию и гомогенизации прежних зон «цивилизации» и «варварства» (страница 11).
Или такой пример. Автор называет имя исследователя и пишет, что он «говорит в применении преимущественно к Средиземноморской Европе о «постримской античности, второй фазе античного периода», а именно античности, пережившей римскую государственность и инерционно воспроизводившей социокультурную «римскость» (Romanitas). Если применить это различие между «социокультурной римскостью» и «этатической римскостью» к византийской эпохе, то придется признать, что вся история средневековой Византии это не что иное, как «постантичная римскость», претерпевшая глубинную эллинизацию и христианизацию еще в позднеантичную эпоху, когда бы эта эпоха ни заканчивалась. О сохранении в Византии стуктурообразующего континуитета с античной этатической и социальной «римскостью» и античной эллино-латинской культурой, в частности, ярко и настойчиво говорит американо-греческий исследователь» (дальше идет имя второго исследователя) (страница 3-4). Тут уж совсем все запутано так, что не понятно «кто на ком стоял».
Однако, тех, кто преодолеет все вышеописанные трудности и интересуется историей Византии, ждет много интересного. Р.М. Шукуров является специалистом очень высокого уровня по Византии и владеет материалом по теме в детальных подробностях. Тут скажу еще об одном отличии, по моему мнению, работ советских и постсоветских историков от европейских. Последние более свободны в высказывании теорий, мнений, оценок, гипотез по тем или иным историческим событиям, явлениям и процессам и в их изданиях таковые занимают достаточно много места (треть, а то и половина книги). Советские и постсоветские историки в этом отношении очень осторожны. Их работы носят преимущественно повествовательно-фактологический характер, а вот свое мнение они высказывают редко, очень сжато и кратко, как будто боятся чего-то лишнего сказать, и вообще они избегают каких-то глобальных или даже частично глобальных концепций и гипотез.
Книга Шукурова носит именно такой повествовательно-фактологический характер. Мнений, гипотез и оценок в ней немного. Автор достаточно осторожен в их высказывании. Но там, где он дает оценку процессам, событиям и явлениям, есть над чем подумать читателям. Как мне показалось, автор пытается ответить на вопрос была ли гибель Византии предопределенной и закономерной и если была, то с какого времени? Могли ли обстоятельства развиваться как-то иным образом? Какой-то такой глобальной концепции или гипотезы на этот счет он не высказывает, но в разных частях книги к этой проблеме возвращается.
Автор пишет: «Долгое средневековое существование Римской империи, рассматриваемое сквозь призму этой катастрофической перспективы, на поверхностный взгляд представляется чредой поражений и постепенной сдачей позиций. Именно так и пыталась описывать ее историю ранняя европейская наука. Однако со временем, особенно во вторую половину XX в., представления об эволюции империи усложнились — полосы поражений и кризисов сменялись победами, стабилизацией и поступательным развитием. Римской империи удавалось, меняясь изнутри, но и сохраняя глубокую связь с традицией, найти ответ славянским завоеваниям, арабскому вызову, агрессии степняков, экспансии западноевропейцев.
Однако на один вызов византийцы так и не нашли адекватного ответа - на завоевательное движение азиатских народов на запад, начавшееся в XI в. В XI в. империя была почти одновременно атакована тюркскими кочевыми племенами с севера и сельджукскими завоевателями с востока. … Если тюркскую угрозу на Балканах удалось обуздать, то сельджукская проблема осталась неразрешенной и как бы нависшей над будущим. Неожиданная и в полной мере алогичная атака рыцарей Четвертого Крестового похода на Константинополь в 1204 г. в одночасье перебила хребет империи, все еще остававшейся на тот момент средиземноморской сверхдержавой. Империя потеряла часть территорий первостепенной стратегической значимости и распалась на три части. Хотя Византия и выжила в катастрофе начала XIII в., но именно она дала шанс анатолийским мусульманам развить завоевательное движение и покончить с империей в 1453 г. Именно анатолийские пришельцы посеяли семена будущего в XI в., а в XV пожали их всходы» (страница 4-5).
Далее в тексте автор останавливается на конкретных причинах гибели Византии. Так он указывает, что без 1204 года не было бы 1453 года, то есть без завоевания Константинополя крестоносцами Византия устояла бы против османов.
В другом месте, анализируя потерю Византией анатолийских провинций в Малой Азии в начале XIV века, автор говорит: «безопасность анатолийских провинций осознавалась, пожалуй, как главная политическая задача в эпоху Андроника II. Василевс отправлял в Анатолию лучших полководцев и лучшие армии, пытался финансово поддержать бедствующую провинцию, платил несметные деньги наемникам аланам и каталонцам, когда отчаялся в успехе византийского оружия. Походы Алексея Филантропина и Рожера де Флора показали, что тюрки в ту эпоху отнюдь не являлись непреодолимой силой, что грамотно построенная военная кампания против них давала в одночасье весьма впечатляющие результаты. Анатолийские тюрки, наседавшие на византийские владения, по преимуществу были всего лишь кочевниками-скотоводами, которые не могли противостоять регулярной армии, если последняя действовала по правилам военной науки. Проблема Андроника II состояла в его неспособности эффективно властвовать, а именно неумении адекватно оценивать ситуацию и качества тех людей, посредством которых он управлял. История потери византийцами Анатолии - это долгая цепь неудачных, ошибочных решений, это цепь стратегических провалов, которые могут показаться нам (и казались современникам) роковым невезением» (страница 165).
И далее через несколько страниц: «При этом эффективность тюркских армий в ту эпоху в сравнении с войсками греков и латинян продолжала оставаться весьма низкой. … Тюркам удалось выдавить византийцев из Анатолии и нанести столь большой урон во Фракии лишь благодаря дезорганизации и бесталанности самой византийской власти. А история на этот раз не дала грекам шанса исправить свои ошибки и неблагоприятные стечения обстоятельств» (страница 178).
Автор также одной из причин гибели Византии считает моральное разложение правящий элиты и нравов династии Палеологов: «Можно говорить о некоем психологическом надломе в самом византийском сознании первой половины XIV в., о его моральном разложении, признаками которого были не прекращавшаяся вражда между членами правящего дома Палеологов, готовность разрешать внутрисемейные споры силой оружия, разжигание элитой низменных инстинктов у народа в угоду сиюминутной политической выгоде … Немалый моральный урон наносили и бесконечные грабежи тюрок, навлекавшиеся на население противоборствующими партиями. Более того, можно думать, что в числе привлеченных из Анатолии тюрок были и анатолийские греки, что только усугубляло кризис и отмеченный надлом в византийской идентичности» (страница 178).
Интересны рассуждения автора о захвате турками Константинополя в 1453 году. Как следует из текста, автор в общем-то не считает захват Константинополя турками в 1453 году предопределенным даже несмотря на колоссальное численное превосходство османской армии, а склоняется к тому, что это произошло по причине случайного стечения неблагоприятных для обороняющих Константинополь обстоятельств. А дальше, увлекаясь словесной эквилибристикой он выдает такое заключение: «Сколько бы случайной ни казалась победа Мехмеда II, именно в непредсказуемости исхода состоит «закономерность» любого открытого противоборства. В этом смысле «случайная» победа турок предстает вполне закономерной» (страница 283). Каждый может понимать эту формулу, чем-то напоминающую софистские блуждания, как хочет и найти в ней что-то свое. Как говорили мудрые, «случайность – это непознанная закономерность».
Я не являюсь глубоким знатоком истории Византии и из книги я узнал много нового для себя по истории Византии. Был интересным рассказ о том, что после взятия крестоносцами Константинополя в 1204 году и образования там Латинской империи, образовалось три осколка Византии, представлявших собой государственные образования. Это Никейская империя, которая в 1261 году вернула Константинополь и восстановила Византийскую империю еще примерно на двести лет. Это Трапезундская империя, которая просуществовала больше двухсот пятидесяти лет и где правила династия Комнинов, которые рассматривали правителей Никейской империи, а затем и византийских императоров в Константинополе как узурпаторов. И это Эпир (Эпирский деспотат или Эпирское царство). Трапезундская империя после восстановления Византийской ею не была поглощена и существовала самостоятельно до захвата османами в 1461 году, то есть она прожила еще восемь лет после гибели Византийской империи. Эпирский деспотат то поглощался какими-то государственно-политическими образованиями (в том числе Никейской империей и воссозданной Византийской империей), то опять отделялся и, как считают специалисты, в начале 14 века утратил свойства греческого государства, управляемого византийской династией, поэтому его не считали осколком Византийской империи после ее падения в 1453 году, а в 1479 году он был завоеван османами.
После гибели Византии в 1453 году помимо Трапезундской империи, которая была по времени последним ее осколком существовал еще Морейский деспотат, возникший в 1348 или 1349 году. Османы захватили и уничтожили его в 1460 году. Таким образом, после падения Византии в 1453 году оставалось еще два государства или государственных образования, принадлежащих к византийской цивилизации, так что окончательно Византия погибла в 1461 году. Трапезундской империи и Морейскому деспотату автор уделил в книге достаточно много внимания и подробно рассказал их истории.
И в заключение, обращу внимание еще на одно мнение автора книги Шукурова, которое прямо к Византии не относится: «Завоевания Тимура и его широкая дипломатическая активность в христианском мире инициировали зарождение качественно новых поликонфессиональных (христиано-мусульманских) политико-дипломатических структур на обширных европейских и азиатских пространствах. Еще в эпоху монгольского нашествия намечались контуры «гетеро-конфессиональных» христианско-монгольских коалиций. Однако логика этих альянсов оставалась в рамках традиционной антимусульманской направленности христианского мира, сложившейся еще в эпоху византийско-арабского соперничества и первых крестовых походов. Эмир Тимур впервые в истории христианско-мусульманских отношений на Ближнем Востоке столь последовательно и однозначно подчинил свою политику критериям политической целесообразности, решительно отодвинув конфессиональный фактор на второй план. Он поставил интересы мировой империи выше интересов религиозной общины. Византийский мир, а вслед за ним и западноевропейские державы поняли и приняли новые правила игры, ибо последующая история антиосманского движения - это одновременно и история христиано-мусульманских коалиций» (страница 257). Вот такой Тимур (Тамерлан) предвестник новых процессов, новых правил, несмотря на все прочие связанные с ним зверства и ужасы.
Читать далее
1
67