Незападная история науки: Открытия, о которых мы не знали

На протяжении всей книги меня не покидало ощущение, что центральная идея, на основании которой и выстроено всё повествование, о противопоставлении незападной (что бы это ни значило) науки науке классической, какой мы все её знаем со школьной скамьи, немного несостоятельна. В связи с чем озвученное противоречие искусственно раздувается, ему придаётся излишняя важность и значимость, без коих было бы невозможно существование книги.

В силу этого большая часть книги воспринимается очень спорно: вот нам рассказывают о неизвестном, всеми забытом (очередном) величайшем и талантливейшем азиатском учёном и сожалеют о том, как мировая общественность его не признавала. Только он будет состоять в переписке с основными действующими лицами  научной элиты, которые будут ссылаться на его исследования. Хорошо, возможно, этого ещё недостаточно для признания (хотя на мой взгляд вполне). И вот так сюрприз! - и уже через пару абзацев неизвестному, непризнанному учёному присуждают Нобелевскую премию (похоже, это недостаточно престижная научная премия по меркам автора и не отражает то, что вклад лауреата оценивается по достоинству).

Не стану перечислять обилие исторических неточностей - для этого их здесь слишком много, но отмечу в качестве ещё одного недосмотра излишнюю поляризованность повествования. Возможно, это попытка оправдать название или отражение личных вкусов и предпочтений автора, но в книге Западу будет чаще всего противопоставляться Восток, преимущественно Азия (и самую малость, больше будто бы для порядка и некоторого равновесия, - Африка и Южная Америка). Почему бы тогда не рассказать и о науке Египта, Месопотамии, Вавилона...

Большинство китайских математических рукописей были посвящены решению конкретных практических проблем, а не развитию обобщающих теорий.

Книга также игнорирует один важный аспект, из-за которого именно европейская наука признана теперь классической (по поводу чего и досадует автор), в то время как труды арабских учёных остаются словно бы в тени. Не считая социо-политической составляющей, сделавшей английский языком международного общения (и в том числе языком, на котором распространяются и обсуждаются научные знания), а ряд европейских держав - колонизаторами, контролирующими большую часть земного шара; наукой в известном нам смысле считается система знаний, отражающая некоторые общие закономерности. Именно обобщение является ключевым фактором для признания какого-то знания научным. Когда вы вычисляете сумму углов конкретного треугольника - это лишь очень прикладное практическое знание об одном треугольнике. Но стоит вам, вычислив эту сумму несколько раз и пообщавшись с другими людьми, которые приходили к тому же значению суммы для других треугольников, предположить и высказать обобщённое суждение, что эта сумма будет одинаковой для любого треугольника (или, что то же самое, что все треугольники обладают тем свойством, что сумма их углов всегда одинакова и неизменна) - именно это будет считаться первым шагом к научному знанию. Доказанное в общем случае суждение будет одним тех основополагающих кирпичиков, из которого сформируется фундамент любой науки.

Если верить даже самой книге, незападная наука в таком обобщении допускала пробелы, концентрируясь скорее на практических (то есть единичных случаях, частностях) задачах, вместо занятия классической наукой. Подтверждение этому мы можем найти и в самой книге (цитата приведена абзацем выше), однако столь важному нюансу в контексте рассматриваемой книгой темой не уделено должного внимания - это, пожалуй, можно считать самым большим упущением данного произведения.