Честно?
Я вообще считаю, что это касается каждого.
Это не художественные повести в привычном смысле, а документальная проза, написанная с трепетом очевидца.
Валерий Михайлович рассказывает первую историю не со стороны — он помнил, как пахнет хлебный паёк в 125 граммов, как звенит тишина между разрывами снарядов, как мама, отдавая ребёнку свою порцию, улыбалась сквозь голодную слабость.
В повести — судьбы простых людей, ставших героями без парадных орденов: шофёр Максим Твердохлеб, возивший по Дороге жизни не только грузы, но и надежду; женщины, копавшие противотанковые рвы с окровавленными руками; старики, дежурившие на крышах во время бомбёжек, чтобы тушить зажигательные бомбы. Каждый из них — живой человек с именем, страхами и невероятной силой духа.
900 дней — это не цифра.
Это 900 рассветов, на которые ленинградцы вставали, не зная, увидят ли закат.
900 ночей, когда вместо колыбельной звучал вой сирен.
И 900 раз — выбор быть человеком, даже когда мир вокруг превращается в ад.
В рассказе «Василий Васильевич» автор повествует о рабочем ленинградском человеке — Василии Васильевиче Иванове, живущем на Гражданском проспекте.
Четырнадцатилетним мальчишкой он пришёл на завод, и с тех пор его жизнь стала частью истории ленинградского труда.
Особенно пронзительно звучит этот рассказ в контексте творчества Воскобойникова: автор «900 дней мужества», поведавший миру о блокадном аде, в «Василии Васильевиче» показывает другое мужество— не военное, а мирное: стойкость духа в буднях, верность профессии, умение оставаться человеком в любых обстоятельствах.
Рассказ издавался для детей — и в этом его глубокий замысел: Воскобойников хотел, чтобы юные сердца поняли — герой не обязательно в форме с орденами.
Герой может быть в рабочей куртке, с мозолями на ладонях, с тихой мудростью в глазах.
Тот, кто встаёт затемно, чтобы город жил.
Тот, чьё имя — Василий Васильевич — простое, русское, как земля.
Валерий Воскобойников ушёл из жизни, но его книга осталась — как свидетельство того, что мужество измеряется не громкими словами, а тихой стойкостью тех, кто выжил — и тех, кто не выжил, но не сдался.
4 понравилось
