
Чем именно "золотая" Рыжуха?
Когда дело касается детской прозы, - да и юношеской тоже, - я становлюсь страшной занудой и ханжой. Я здесь прощаю не самый замысловатый язык, даже несколько ходульных персонажей, если автор под правильным соусом и углом подаёт проблемную историю. В "Не пускайте рыжую на озеро" у нас проблема школьной травли, преподнесённая, с одной стороны, правильно, но вот с другой стороны - не с должной силой раскрытая.
Были ли в вашем классе или в школе такие изгои, с которыми даже за одной партой сидеть, даже вещи которых трогать было, извините, зашкварно? Я употребила этот глагол не от бедности своего (не буду льстить себе - не самого изобильного) словарного запаса: если окажешься слишком близко к изгою, сам опустишься с ним на одну ступеньку беспощадной подростково-коллективной иерархии. Я одно время была такой. Мне не позволяли раздавать тетради и даже били, если я нечаянно задевала чьи-то вещи на парте - били не руками и не ногами, а, например, черенком комнатной метлы; после битья пластиковую палку надлежало вытереть о стену или шкаф, демонстративно высказав этим глубокое презрение ко мне и показав всем остальным, что метла чиста от меня. Светка Сергеева по прозвищу Рыжуха в рассказе Елены Габовой была почти такой же, только её не били. Весь класс исключил её из своего круга общения и брезговал даже прикасаться к ней.
Если на физкультуре кому-нибудь из них выпадало делать упражнения в одной паре с Рыжухой – отказывались. А как физрук прикрикнет, то делают, но с такой брезгливой миной на лице, словно Светка прокажённая. Маринке Быковой и окрик учителя не помогал: наотрез отказывалась с Сергеевой упражняться. Физрук Быковой двойки лепил.
В начале похода она свои припасы на общий стол выкладывала, но ее хлеб с маргарином и яйца Быкова в сторону двигала. При этом лицо у нее было такое же брезгливое, как на уроке физкультуры, когда выпадало делать упражнения с Рыжухой.
Света выделялась среди своих одноклассников бедностью, очень высоким голосом, необычным цветом волос и совершенно сводила с ума их своим поведением. Их нападки она никак не отражала: не огрызалась, не язвила, только молчала и сидела в сторонке. Тем не менее, во внеклассных мероприятиях она участвовала. Например, любила ходить вместе со всеми в поход, где вечером выплывала на лодке на середину озера и пела своим высоким голосом, и не просто пела, а оттачивала это умение.
Если ей казалось, что какая-нибудь песня не очень удавалась, она заводила её снова и снова
Этим она сводила с ума героя-рассказчика и его друга Женьку, которым портила рыбалку - рыба её высоким, сильным голосом распугивалась. И Женька решил положить конец Светкиным штудиям на озере, дав ни много ни мало Аннибалову клятву:
– В этот поход я Рыжую не пущу. Или я буду не я.
Какая достойная, великая цель для девятиклассника!
Я не понимала поведение Светки. Ну как можно не просто отмалчиваться (знаю: будешь возникать - вообще могут или скопом побить, или "тёмную" сделать), а ходить вместе с ними в походы? Невозможно же видеть этих мерзавцев, по крайней мере, должно быть невозможно, должно хотеться при любой возможности избегать контакта с ними, прятаться от них там, где спокойно. Можно понять, почему Светка не жаловалась матери: у той ещё две дочери, отец ушёл, она, может, и дома не бывает, потому что время действия - стык 80-х и 90-х. Можно понять, почему не жаловалась учителям: им безразлично; реагировал только физрук, и то потому, что ему урок строптивые ученицы срывают. Но эти совместные походы со стадом, извините, моральных уродов... А потом я поняла то, что вырисовывается из разбросанных деталей. Светка любит всей душой походы, пение в лодке на озере, где нужная атмосфера и резонанс, но есть ли у неё другая возможность попасть в красивые, труднодоступные места, если не с её мерзким классом? Его она научилась терпеть, как мерзких навозных мух и ненастье. Одноклассники Свету презирают, брезгуют, но при случае с упоением кусают; для неё же они вовсе пустое место. Ей с ними, поверхностными, жестокими, подлыми, самой не интересно, потому что их самих ничто не интересует. Света даже не обижается на них, потому что обидеться можно на того, кто проявлял себя изначально как порядочный человек, а с этими было с самого начало всё понятно.
Первый недостаток рассказа - герой-рассказчик. Он способен на нечто вроде раскаяния, чувствует, что они с Женькой делают что-то не так, не понимает, чем так уж ему мешало Светкино присутствие в походе. В ретроспективе понимает, что надо было поговорить со Светкой по-человечески, попросить не петь на озере, объяснив, что она мешает, но они же не считали девочку за человека. Герой-рассказчик чувствует неправильность своего поведения и поведения товарищей, но не может понять умом, в чём именно неправильность. Рассказчик - человек очень недалёкий, в детстве и ранней юности трусоватый, а такой не раскроет мораль должным образом. Вот он, уже взрослый, со своей подругой, в оперном театре слушает Светлану Сергееву, звонкое, чистое сопрано, которое они считали воем. И только в тот момент, когда он видит ту, кого они звали Рыжухой, на сцене в качестве восходящей звезды, ему становится стыдно.
Светка оказалась золотой. А рыжие мы. Весь класс рыжий.
Второй недостаток, более существенный, может быть - не совсем правильный, отчасти слитый финал. Как рассказчик понял, что Светка "золотая"? Когда она преодолела подростковую угловатость и вышла на оперную сцену? А если бы Света не стала оперной певицей, она бы не удостоилась такого лестного определения? Если бы она осталась обычным человеком, рассказчику не было бы настолько стыдно? А может, не было бы стыдно вообще? Получилось, будто этот парень остался тем, кто презирает человека и вместе со всеми охотно изгоняет его из общества только за цвет волос и дерматиновую сумку. Да, слабо верится, что школьные задиры меняются. Но, может, не та коллизия и не то место действия? "Золото" Светки ярче заблестело бы в другой обстановке; талантливый человек далеко не всегда хорош. И не до конца, извините, отлетевший рассказчик при других обстоятельствах мог бы испытать более глубокий катарсис. А так получилось, будто наш герой не столько раскаивается, а сожалеет об утерянном выгодном знакомстве.







































