
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книга представляет собой довольно обстоятельный сборник, освещающий проблему Sonderweg на материале российском, немецком и немного румынском - с момента генезиса самого понятия (и концепта) «особого пути» нации и (примерно) до настоящего времени. При такой широте охвата и многообразии возможных (и фактически применённых) подходов безусловное достоинство книги в том, что она не превращается в «лоскутное одеяло», а, скорее, напоминает мозаику, элементы которой тщательно подогнаны друг к другу (и это безусловная заслуга не только авторов, но и составителей).
Конечно, в силу заявленной широты темы - рассмотреть её исчерпывающе в рамках одного сборника (даже при таком количестве маститых авторов) невозможно; назовём это условным недостатком.
На мой взгляд, это чрезвычайно полезное чтение для сторонников метода «до основания, а затем» (причём, независимо от политических предпочтений) - в книге это называется «трансформационным прорывом». Ну и отдельно отмечу статью, посвящённую «Железной гвардии» Кодряну - но это уже из области моих субъективных интересов.

Панславизм — течение, которое подчеркивало этническое и языковое родство славянских народов вне конфессиональных границ, — возник в первой половине XIX века среди славян Габсбургской империи. В условиях иностранного господства группы западно-, а позже и южнославянской элиты развивали панславистские представления параллельно с национальными идеологиями в более узком смысле. Не в последнюю очередь это помогало добиться поддержки от России — великой державы. Только после поражения в Крымской войне и в качестве реакции на объединение Германии панславизм нашел значительное число приверженцев в России. У большинства русских публицистов панславизм принял форму едва прикрываемого великорусского национализма, в то время как идея демократической федерации славянских народов ушла на второй план.

История чаадаевского дела — это прежде всего история формирования публичной сферы в России, в которой идеи, роль социокультурных институций и функции государственных ведомств оказываются неотделимы друг от друга.

В православном мире и в особенности в России покаянная дисциплина была существенно менее строгой, чем на католическом Западе; это не могло не породить нечетко очерченную индивидуальность, личность, которой присуща некоторая общинность, некоторая неопределенность в разграничении индивидуального и общественного. Это вполне реальные и вполне рационально объяснимые черты русского жизненного устройства, отличающие его от аналогичных западных феноменов. Именно они и подвергаются переосмыслению при создании концепции особого пути России, именно они служат той исторической базой, на которой строится данная романтически-националистическая категория.














Другие издания


