Non-Fiction
RINA90
- 2 301 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ожидала от книги несколько другого, а именно анализа всех "за" и "против" деторождения в годы паники - возрасте от 25 до 35, когда большинство женщин принимают решения, становиться им матерями или нет, разговоров с разными женщинами и приведение озвученных ими аргументов. Это здесь тоже есть, но основное повествование базируется именно на мемуарной истории самой Нелл Фриззелл (позже она написала продолжение этих мемуаров под названием "Держа малыша: молоко, пот и слезы с передовой материнства"). У самой Нелл не было сомнений в том, хочет ли она ребенка или нет: она хотела стать матерью, но прежде надо было решить другие вопросы, а именно кого выбрать в отцы, как обеспечить финансовую подушку на первое время и выкроить время на то, чтобы посвятить ребенку несколько лет после его рождения. И именно про этот аспект годов паники она пишет, у нее отчетливо тикают в голове биологические часики, и она убеждена, что нужно успеть до тридцати пяти разобраться с этими вопросами и родить, потому что потом ее репродуктивная система превратится в тыкву. На самом деле, самый бесящий меня аспект книги это именно убежденность автора в том, что женская фертильность ограничена во времени (современная репродуктология способна предложить кучу вариантов стать матерью в любом возрасте, были бы деньги и желание), тогда как мужчина способен стать отцом в любом возрасте (а у мужчин спросили, надо ли им бессонные ночи и выращивание ребенка в 60+? теоретически-то они, конечно, могут, но только все равно с возрастом и замедление сперматозоидов имеет место, и мужское бесплодие никто не отменял).
Впервые задумываться об этом она начала, когда в 28 лет рассталась с бойфрендом, с которым встречалась шесть лет, и тогда впервые ощутила тиканье часиков. На самом деле это может привести к неслабому неврозу и даже триггернуть рак, если будешь постоянно себя накручивать, мол, а-а-а, мне уже почти тридцать, надо срочно искать мужика и размножаться. Мое личное убеждение по поводу потока - если чувствуешь, что тебя в него затянуло, отдайся ему и позволь нести тебя по течению, и рано или поздно он прибьет тебя к вожделенному берегу. Мне кажется, до определенного возраста мужчины боятся как огня вот таких искательниц потенциальных отцов, все же мужчина сначала хочет получше узнать потенциальную мать будущих детей и убедиться, что она адекватна и готова к семейной жизни.
Вторая половина книги началась с того, как она пыталась уговорить обретенного бойфренда подумать о детях (он в браке и детях заинтересован особо не был, потому что имел в анамнезе негативный опыт родителей, впрочем, как и она). Она приводила ему разные аргументы, сулила разное приятное, обещала, что появление малыша никак не изменит течение его жизни. Лукавила, конечно, но в итоге все же добилась своего и началась самая скучная, как по мне, часть книги с извлечением спирали, попытками зачать, долгожданной беременностью и ее течением, процессом естественных родов (для меня дико читать было, например, что женщину со схватками привозят в роддом, ее кладут в предродовую, смотрят и говорят: "У вас раскрытие матки 3 см, положить вас не можем, езжайте домой и возвращайтесь, когда раскрытие будет 4 см", они так два раза туда-сюда катались) и первыми годами жизни ребенка с бессонными ночами и грудным вскармливанием в общественном транспорте. Она пишет, кстати, о том, что люди воспринимают это совершенно нормально и в худшем случае притворяются, что смотрят в другую сторону, но несмотря на это большинство женщин прекращают кормить грудью раньше, чем им хотелось бы. И как и многие наши авторы мечтает о том, чтобы женщины с детьми были более видимы обществом, воспринимались как его органическая и неотъемлемая часть.
Также мне очень интересно, в каких именно обстоятельствах бездетный человек способен пожалеть, что у него нет ребенка, в летнем отпуске? Ну ладно на Рождество, посмотреть, как невинный ребенок радуется тому, что считает чудом, но в отпуске?
Думаю, что попробую дополнительно почитать ряд статей, на которые ссылается автор. Про противозачаточные таблетки, например, всегда чувствовала, что что-то с ними не так, или про ментальное здоровье после родов. Но у меня создалось впечатление, что она из категории людей, которые вроде пытаются разобраться, но во многом все же остаются в повесточке и мейнстриме ("I support the current thing": Брексит это плохо, поэтому надо в его преддверии запастись одиннадцатью бутылочками обезболивающих, нужно поддерживать беженцев из Африки и помогать им (но не селить к себе домой, пусть у кого-то другого об этом голова болит), изменение климата зло, нужно ограничивать рождаемость (но не мне), ну и вторая часть мемуаров на русском не выйдет угадайте почему).

Мне книга показалось очень интересной, полезной. Даже в какой-то мере терапевтической. Здесь нет каких-то рецептов или упражнений, но много очень откровенного и болезненно честного опыта. Меня поразила способность автора раскрыть так много сокровенных и интимных подробностей своей жизни.
Некоторые фразы просто вспыхивали в моей голове и резонировали с моими мыслями.
И переведено просто великолепно.

Как оказалось, у нас днем с огнём не сыскать книг для тех, у кого часики тикают, а решение не принято... Хорошо хоть американская журналистка написала. Или нехорошо. Тк, то ли переводчик халтурил, то ли автор не умеет в длинные романы, но читать было тягостно: написано коряво, с физиологическими подробностями, прямолинейностью и бесконечными перечислениями типа: пока они рожали детей, я ходила туда, ела то, тр@х@лась с тем, а потом сюда пошла и вот сюда и туда, и воооон туда. Утомительно. Но, тк, альтернативы я не нашла, то мужественно читала дальше и не пожалела.
По тексту видно, что автор журналист: она поднимает важные и острые темы: замалчивание "неудобных" чувств матерей, то, что от женщин ожидают детей, но условий для их рождения нет - в Америке совсем маленький декретный отпуск, платный и дорогой садик, женщины вынуждены ставить крест на карьере, мужчины получают больше и пр. Мне понравилась прямолинейность и открытость автора (там, где это было уместно), даже там, где самой себе хотелось бы соврать.
Наконец-то, хоть где-то я прочитала о том, как это тяжело - беременность и роды, но ещё тяжелее с ребёнком. И при этом нет этой ванильной ерунды, что оно того стоит! Прочитав данную книгу, я сильно засомневалась, что мне это нужно.

Считать вопрос контрацепции нефеминистским вопросом – значит утверждать, что море не мокрое. Мы живем в 2020 году, по-прежнему не имея мужских эквивалентов почти ни к одной из распространенных форм контрацепции: таблеткам, имплантам, инъекциям, внутриматочным спиралям. Мы живем с женскими противозачаточными, которые просто не подходят для своей цели, делая миллионы женщин – и тех, кто в «потоке», и тех, кто нет, – подавленными, тревожными, суицидальными, больными, паникующими, ожиревшими, терпящими боль и мириады других побочных эффектов, обсуждаемых в частных чатах и ночных исповедях по всему миру. Мы живем с современной секс-культурой, которая держит мужчин в состоянии сексуальной незрелости всю их взрослую жизнь.

Я терпеть не могу все эти песни, типа «ой, мужчины слишком глупы, чтобы принимать таблетки». Мы доверяем им править миром, руководить экономикой, владеть ядерным оружием, но при этом они не могут каждый день принимать это, как мы?!

Как сказала моя подруга, журналистка и мать Сайма Мир, «людям не нравится разговаривать о тлеющей ярости, которую испытывают женщины. Словно разговор о ней заставит ее проявиться в физической форме». Но, как мы знаем, верно обратное. Разговор о яростных чувствах – лучший предохранитель от перехода к физическому насилию. И поверьте, в женщинах полным-полно гнева. Мы ощущаем ярость, ненависть, жестокость, гнев, курсирующие по телам, наверное, не реже, чем мужчины. Мы жаждем сражаться, уничтожать, жечь и разорять; мы воображаем разрушение, страдания и смерть. Разница лишь в том, что столетия социального научения поощряли мужчин выпускать наружу гнев с помощью кодифицированного, а затем индустриализированного насилия, такого, например, как агрессивные виды спорта, война, пьяные драки и мелкие преступления. А женщин за выражение этих же чувств стыдили и лишали доверия. Нас учат, будто женский гнев почему-то неестественен, даже «неженственен». В результате ярость уходит внутрь, загнивает или перерождается в какую-нибудь другую деструктивную, нездоровую эмоцию. Если бы я стыдилась своей ярости в ту ночь, когда плакал мой ребенок, я бы ее скрывала. Я бы хранила ее, как грязную тайну. Я трактовала бы ее как признак, что, наверное, не гожусь в матери. Я заталкивала бы ярость вглубь, пока, наконец, она не взорвалась бы, подобно вулкану, под чистым давлением отрицания. Потому что она бы непременно взорвалась. Гнев всегда вылезает наружу.
Слава богу, я не стала молчать. У меня было достаточно так называемых «интрузивных мыслей», чтобы понимать механику явления – когда воображаешь, как швыряешь ребенка о стену. Они были у меня столько, сколько я себя помню. В школе я воображала тетрадки, рассекающие мое глазное яблоко, или снимала маленькие воображаемые фильмы о том, как расплющиваю себе пальцы дверью в коридоре. Психоаналитическое объяснение таково: воображая насилие, высвобождая ярость в фантазии, устраивая разуму «генеральную репетицию» поступка, вы наращиваете мышцу сопротивления.


















Другие издания


