
PocketBook
augustin_blade
- 1 169 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Замечательно составленный сборник, в котором каждое произведение своего рода жемчужина, с любовью поднятая со дна и оправленная золотом. Последнее время очень часто встречаю на полках книжных магазинов сборники именно зарубежных классических историй ужасов, среди которых прочнее всего обосновались готические произведения неизменного А.Э. По, У. Коллинза, Д.Ш. Ле Фаню, Э.Ф. Бенсона и других не менее известных авторов. Антологии отечественных классиков, пробовавших себя в мистике, встречаются редко, и я просто не могла пройти мимо этой книги, особенно когда увидела среди фамилий авторов Андреева — писателя поистине уникального и почему-то несправедливо забытого. В итоге я не только не пожалела о покупке, но и, думаю, с большим удовольствием перечитаю книгу через пару лет, потому что получила несказанное удовольствие.
Открывает сборник рассказ Александра Бестужева-Марлинского "Страшное гадание": история гадания, которое превращается в трагедию. Это предостережение читателю о том, что любые игры с чертями будут вестись исключительно по их правилам, и человек здесь навсегда останется пешкой.
Рассказ "Киевские ведьмы" Ореста Михайловича Сомова — настоящее путешествие на шабаш на Лысой Горе! Возможность изнутри взглянуть на быт деревни, местные суеверия и ведьмовские ритуалы.
О "Вие" Николая Васильевича Гоголя даже не стоит говорить — это произведение, известное каждому с школьных лет, и оно чудесно вписывается в сборник.
Следующая дальше повесть "Заколдованное место" Николая Васильевича Гоголя — короткое воспоминание рассказчика о детстве, когда он своими глазами видел, как его дедушка столкнулся с нечистой силой, и как он оказался ей обманут.
Повесть Ивана Сергеевича Тургенева "Призраки" — это необыкновенная и странная история, после которой остаются некоторые вопросы. Кем был призрак дамы? И кем был рассказчик? Что за кольцо носил призрак на пальце? Но эти вопросы, будто бы, так и должны остаться без ответа.
Совершенно неожиданно было увидеть в сборнике рассказ Фёдора Михайловича Достоевского "Бобок", который является вольной фантазией на тему того, о чём могли бы говорить между собой мёртвые в могилах.
Покорившая меня повесть "Звезда Соломона" Александра Ивановича Куприна рассказывает о скромном чиновнике, которому на голову сваливается неожиданное наследство. Наследство это, помимо усадьбы и денег, включает ещё и верного слугу, который неукоснительно выполняет каждое желание своего патрона. И чем безумнее становятся желания чиновника, тем больше бед обрушивается на головы тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Эта история имеет добрую и правильную концовку, которая оставляет приятное послевкусие.
Заключительное произведение сборника — это роман Леонида Андреева "Дневник Сатаны". Леонид Андреев умеет удивлять, его рассказы и повести — это ни на что не похожие истории, часто фантасмагоричные и гротескные, но неизменно передающие глубокий взгляд автора на вещи и явления жизни, которые обычно не упоминают. "Дневник Сатаны" — это действительно дневник Сатаны, как ни странно. Воочеловечившийся правитель Ада приходит на Землю, чтобы устроить великую игру. С ним его верный слуга, он сам занимает тело американского богача, а теперь они жаждут поглядеть, на что готовы пойти люди ради этих несметных денег, которые Сатана обещает раздать. Но Сатана встречает на своём пути нелюдимого отшельника, живущего с дочерью вдали от городской суеты. И этот отшельник единственный говорит ему, что не хочет денег, а чистые глаза девушки завладевают сердцем падшего ангела.
Не хочу писать спойлеры — прочитайте этот небольшой роман сами, потому что, обещаю, он удивит вас развитием событий и особенно концовкой. Можете читать, как отдельно, так и в составе этого сборника, чтобы постепенно, от рассказа к рассказу, погружаться в необходимую атмосферу мистики и запретных тайн.

Какой-то грустный сборник. "Дневник сатаны" непонятный, сумбурный. Спроси про что он, не смогу рассказать.

Вий — есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал.

- Ни у кого из вас нет человеческого воображения, милые гориллы. Жизнь можно сделать прекрасной при самых маленьких условиях. Надо иметь только вон там, вверху над собой, маленькую точку.
Самую маленькую, но возвышенную. И к ней идти с теплой верою. А у вас идеалы свиней, павианов, людоедов и беглых каторжников. Двести тысяч - дальше не идут ваши мечтания. Но, во-первых, у вас у всех в общей сложности имеется наличного капитала один дырявый пятиалтынный. Во-вторых, ни у кого из вас не хватит выдержки сэкономить хотя бы сто рублей на покупку выигрышного билета. Карпенко, наверно, приобрел свой билет, зарезав родную тетку во время сна. И когда он выиграет двести тысяч, то как раз в тот же день его гнусное преступление раскроется и его, раба Божьего, повлекут в тюрьму. А в-третьих, даже и с билетом в кармане вероятность первого выигрыша равна одному шансу на десять миллионов, то есть почти нулю или бесконечно малой дроби. Стало быть, все, что вы говорите сию минуту, - одно суесловие, раздражение пленной и жалкой мысли. Двести тысяч! Что за скудность фантазии!

За эти последние ночи перед решением я много думал о нашей жизни. Она гнусна, это правда? Тяжело и оскорбительно быть этой штучкой, что называется на земле человеком, хитрым и жадным червячком, что ползает, торопливо множится и лжет, отводя головку от удара, - и сколько ни лжет, все же погибает в назначенный час. Но я буду червячком. Пусть у меня родятся дети, пусть и мою размышляющую головку в назначенный час раздавит неразмышляющая нога - я покорно принимаю все это. Мы оба оскорблены с тобою, товарищ, и в этом уже есть маленькое утешение: ты будешь слушать мои жалобы, а я твои, а если дойдет дело до суда, то вот уже готовы и свидетели! Это хорошо, когда убивают на площади, - всегда есть очевидцы и свидетели.
Буду и лгать, если придется. Не той свободной ложью игры, которою лгут и пророки, а той вынужденной заячьей ложью, когда приходится прятать уши и летом быть серым, а на зиму белеть. Что поделаешь, когда за каждым деревом прячется охотник с ружьем! Это со стороны кажется неблагородным поступком и вызывает осуждение, а нам с тобою надо жить, товарищ. Пусть сторонние осуждают нас и дальше, но, когда понадобится, будем лгать и по-волчьи: выскакивать внезапно и хватать за горло; надо жить, брат, надо жить, и виноваты ли мы, что в горячей крови так много соблазна и вкуса! В сущности, ведь ни ты, ни я не гордимся ни ложью, ни трусостью, ни свирепостью нашей, и кровожадны мы отнюдь не по убеждению.
Но как ни гнусна наша жизнь, еще более она несчастна - ты согласен с этим? Я еще не люблю тебя, человече, но в эти ночи я не раз готов был заплакать, думая о твоих страданиях, о твоем измученном теле, о твоей душе, отданной на вечное распятие. Хорошо волку быть волком, хорошо зайцу быть зайцем и червяку червяком, их дух темен и скуден, их воля смиренна, но ты, человече, вместил в себя Бога и Сатану - и как страшно томятся Бог и Сатана в этом тесном и смрадном помещении! Богу быть волком, перехватывающим горло и пьющим кровь! Сатане быть зайцем, прячущим уши за горбатой спиной! Это почти невыносимо, я с тобой согласен. Это наполняет жизнь вечным смятением и мукой, и печаль души безысходна.
Подумай: из троих детей, которых ты рождаешь, один становится убийцей, другой жертвой, а третий судьей и палачом. И каждый день убивают убийц, а они все рождаются; и каждый день убийцы убивают совесть, а совесть казнит убийц, и все живы: и убийцы и совесть. В каком тумане мы живем! Послушай все слова, какие сказал человек со дня своего творения, и ты подумаешь: это Бог! Взгляни на все дела человека с его первых дней, и ты воскликнешь с отвращением: это скот! Так тысячи лет бесплодно борется с собою человек, и печаль души его безысходна, и томление плененного духа ужасно и страшно, а последний Судья все медлит своим приходом... Но он и не придет никогда, это говорю тебе я: навсегда одни мы с нашей жизнью, человече!


















Другие издания

