Страшные рассказы

Страшная рождественская метель с завыванием ветра и облаками до земли, обещающая впереди торжество богатых ёлок с замерзающими у их порога бедными детишками, перевернула все обязательные атрибуты святочных историй и превратила их в настоящий перевёртыш.

В лютую ночь накануне Рождества жутко присвистывающая буря закружила у окошка Надежды Тэффи и вместе со снегом и льдинками рассыпалась осколками страшного крещенского рассказа на письменном столе писательницы. А Тэффи, собрав ледяные осколки, с присущим ей литературным изяществом, который и не снился прочим рождественским фельетонистам, сотворила пресмешную пародию.

Всё смешалось: зима с летом, день с ночью, утро с вечером, деревня с городом, ёлки с палками, а Коля Коньков из бедного мальчика превратился в детину тридцати пяти лет и совсем не бедного. Приехал он в Петербург из своего имения для получения заряда свежести. Но остаться без крова может любой человек, особенно, когда теряет память, не совсем память и кратковременно, в общем, заблудился он немного в похожих меблированных комнатах.

Сюжет, кстати, отдаленно напоминает культовый новогодний фильм "Ирония судьбы, или С лёгким паром!". Не удивлюсь, если узнаю, что Эльдара Рязанова и Эмиля Брагинского этот рассказ подтолкнул к написанию сценария. Приятно представить, что "Страшный ужас" Надежды Тэффи может иметь отношение к советскому фильму, просмотр которого под нарезание салатиков превратился в ежегодный новогодний ритуал.

А что Коля? Хорошо, что у Коли был друг Палкин. К нему и отправился отчаявшийся Коля. Тот выручил. Правда не совсем он, а кто не так важно. Важно, что это, и правда, смешно.

Давно была наслышана о сборнике рассказов у Тэффи, написанных ею в эмиграции под красивым и манящим названием "Ведьма", который сейчас трудно достать, якобы. И каков же был мой восторг, когда в соседнем городе в книжном магазине я узрела на полочке книгу писательницы с похожим названием "Страшные рассказы". Вот это подарочек на день рождения! Открываю оглавление, а первая история о ней, прекрасной - "Ведьма". Покружившись от восторга и вернувшись домой, с предвкушением распустила волосы, подвела поярче стрелки и потянулась было к чуланчику с метлой, чтобы полетать с новой подружкой, но...

Устюша оказалась тихой, скромной, рябой, круглой и жёлтой... Ну какая это ведьма? Ну подумаешь, кошка её боялась, ну сама она слишком рассеяна да забывчива была, со странностями немного. Кухарка там что-то на неё наговаривает, приписывая всякие заговоры. Ну мебель в зале странно стоит после уборки... Запугали тихую горничную, а у страха глаза велики, отсюда всякие суеверия... Нет, мистики не оказалось, а скорее народный фольклор, навеянный воспоминаниями о покинутой Родине. Метла моя осталась в чулане до лучших времён, вернее до тяжёлых, когда понадобится движущая женская сила. А она иногда бывает нужна слабым женщинам, когда обижают, помогает очень. Так что расставаться с ней не рекомендуется, вещь полезная...

А если серьёзно, то мне нравится происхождение слова "ведьма" - ведать, знать. Ведающая мать - встречала и такое объяснение. Просто знания можно применять, служа разным стихиям - добру или злу. И уж если злу, то тогда лучше против зла. А не нужно обижать, и метла, глядишь, навсегда в чулане останется. Так что ведьмы разные бывают. И это вовсе не обидное название. Когда так называют, я всегда тихонько посмеиваюсь и не обижаюсь...

Второй рассказ "Вурдалак" крайне неприятный и немного напомнил мне чеховский, где каждый герой отвратителен, потому что повёрнут к читателю лишь стороной порока. А сам родившийся младенец у священника с раздутым животом и тонкими конечностями скорее всего был просто болен рахитом, чем напоминал вампира. Но у страха, особенно в нетрезвом состоянии, глаза велики. А когда не хватает знаний и развитой медицины, то суеверия цветут пышным цветом в головах обывателей. Впечатления неприятные, а немного простоватое линейное изложение писательницы не компенсировало их, к сожалению. Поэтому, перелистнуть и забыть, при всём уважении...

"Домовой" оставил скорее раздумья не о мистическом, в существование которого, я отчасти верю, а о психологическом. Домовые, мне кажется, всё ж таки существуют. Иначе как объяснить, что пропадают некоторые вещи в доме, причём всегда мужские и похожего цвета? И я сейчас не про рассказ Тэффи. А в нём больше история для размышления про отношения некоторых мужчин и некоторых женщины, переходящие на отношения дочки-матери. Когда твои родители тиран и слабая ветреная мама, вращающая в любовных фантазиях, то тебе не повезло, ибо им не до ребёнка, который может стать лишь орудием манипуляции. Грустная история, и домовой здесь совсем ни при чём, хотя он всячески пытался заступиться за бедную Люсеньку.

Милые рассказы у Тэффи о нечистой силе, которые я обязательно дочитаю. Такие простые, незамысловатые и вовсе не мистические, а скорее тёплые, народные, страдальческие, но согретые какой-то ностальгией по старине. А язык тоже прост, как деревенский половичок, сотканный из разных оттенков и своими руками...

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/8bk832hu/o-r.jpg">

Интересный сборник со страшными рассказами у Тэффи... И снова я к нему вернулась, немного окунулась в настроение мистики славянской мифологии. А может быть и не такой уж мифологии? Не бывает дыма без огня, а выдумок без правды. А вокруг нас много всяких миров, которые видят лишь некоторые... Так что, лешии, домовые и прочая нежить, как говорит Тэффи, обитает где-то около, между нами и иногда даже проявляет своё присутствие. Вы в это верите? Нет? Ну и не надо, так спокойнее. А видят это, например, животные и некоторые пьяные. Как там говорится - "напился до чёртиков..." Сидит такой пьяный и смахивает с плеч нечистую...

Лешачихой звали дочь вдового графа солидного возраста, который имел длинный ноготь на мизинце, усадьбу с прудиком, где плавал лебедь и ещё одну дочку. Лешачиха была слишком бела, слишком румяна и очень черноброва. Она имела суглобую фигуру и странные повадки, которые пугали детей. Одним словом, рассказ, нарисованный глазами ребёнка, выглядит одновременно мило - наивным, но и жутковатым даже для взрослого человека, на мой взгляд.

Ну хорошо, Ядя болезненно любила отца и была странной отшельницей, которая ненавидела свою вновь прибывшую сестру в силу ревности. И может это не она издавала странные звуки в лесу и не купалась в пруду по пояс в шерсти. И всё это домыслы и народные страшилки. Но ведь кто-то убил деревом сестрёнку, а потом свалил такое же позади отца, когда старый граф задумал жениться на молодой прелестной дочке управляющего.. Кто же это сделал и почему такие странные совпадения? А эта концовка со странными взаимоотношениями Лешачихи и её отца? Я заблудилась между строчками, как между деревьями в дремучем лесу намёков...

"Графу ногу зашибло несильно, но испугался он ужасно. Белый стал, как бумага, весь дрожал и сам идти не мог. Тащил его камердинер на плечах, а там уже люди увидели, помогли.

Лешачиха, говорят, у окна стояла и видела, как его внесли, но навстречу не выбежала и только уже поздно ночью спустилась вниз и, тихо отворив дверь, вошла в комнату отца.

Что там было — никто не знает. Только так до утра они и пробыли вместе.

А утром послал граф с нарочным большое, тяжелое письмо молодой панночке Янине и при письме одну розу. И еще послал коляску в местечко за нотариусом, и долго они с нотариусом что-то писали; потом говорили, как будто он добрую часть имения отписал на управляющеву дочку. А Лешачиха все время в комнате была и от графа не отходила.

А на другое утро подали дорожную карету и бричку для вещей, и вышел старый граф с дочкой, с Лешачихой. И все заметили, что граф был белый как мел и голова у него тряслась. Лешачиха его под руку вела. А у самой у нее за одну ночь лицо ссохлось — только брови да усы.

Сели они оба в карету и уехали.

Кучер потом врал, будто граф все дорогу молчал, а Лешачиха плакала. Ну да этому, конечно, никто не поверил. Разве может Лешачиха плакать? Даже смешно!

Поздней осенью по дороге на вокзал проезжали мы мимо графской усадьбы.

Парк стал прозрачным и холодным. Через голые сучья просвечивал дом с забеленными ослепшими окнами.

На веревке, протянутой между строгих колонн подъезда, висели какие-то шубы.

Островок посреди пруда, облезлый и мокрый, казалось, наполовину затонул.

Я искала глазами лебедя..."