2023
bezbiletnica
- 770 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Всякая книга Александра Гениса дарит ощущение, что тебя удостоил вниманием умный, опытный, много повидавший собеседник, которому есть, что сказать. И все время, пока он будет говорить, ты станешь слушать, изредка кивая и соглашаясь. Это будет восторгом ровно до того времени, когда книга закончится и ваши пути разойдутся. После, со спокойной душой и без угрызений совести забудешь и своего замечательного спутника и абсолютное большинство из поведанного им Что само по себе не плохо. Понять, что ты не одна, кто так относится к разным вещам; порадоваться встрече с человеком, искушенным в мастерстве разумной беседы - это ли не счастье?
Не стоит рассчитывать, что эти тексты как-то по-особенному распахнут горизонты, откроют доселе неведомые глубины и поведут к зияющим высотам. "Игры в бисер", несмотря на созвучие в названии, мало общего имеют с "Игрой в бисер" Гессе. Если проводить аналогии из романа - они скорее эталонный образец фельетонной культуры, чем виртуозность Мастера игры. Нормально, для Касталии мир еще не созрел, да и возможна ли она где-нибудь, кроме воображения гения?
Сказать по правде, я злюсь на автора, и на самом-то деле во мне засело иголкой его эссе об элоях и морлоках из этой книги, в котором мне, да, прямо вот мне объясняется, что это моя трусость, инертность, лень привела в сегодняшнее место-время. Может быть, хотя вряд ли, маленькие люди имеют шанс на локальную победу в борьбе с системой, но никогда на глобальную. Систему одолевает только другая система, имеющая превосходящий ресурс. Да и будет об этом.
В остальном, если вы читали одну книгу Гениса, вы читали их все, что никоим образом не умаляет достоинств книги, даже и напротив - ставит ее в ряд тех, которые рекомендовано перечитывать, откупорив шампанского бутылку, как мысли черные к тебе придут. Кстати о шампанском и о "перечти": здесь много о литературе. кинематографе, непременных еде и алкоголе. Достаточно о звездных друзьях, Довлатов и Бродский на почетных местах свадебных генералов.
Дальше тишина.

Есть ощущение, что книги сейчас потеряли всякий смысл - читаешь и думаешь - "что мне до этих людей? Что мне до этих забот? Почему меня должны волновать их конфликты, которые никак меня не касаются?" Так из активного читателя я превратилась в человека, не читающего ничего - ну, или в крайнем случае, пару строк в пару дней.
И тем удивительнее, что нашлась книга, которая действительно имеет для меня значение. С того самого момента, как я прочла первые строчки и до самого конца она меня не отпускала.
Чтение заняло без малого полгода. С карандашом, многократно перечитывая отдельные моменты и возвращаясь к ним вновь через несколько дней, я шла сквозь этот лес, оказавшийся мне неожиданно нужным. И наверное даже необходимым.
"Камасутра книжника" стала моим верным другом лет 6 тому назад - в совсем другую эпоху. А теперь я рада, что всё ещё могу обретать друзей. Что кто-то далеко-далеко меня слышит и говорит со мной. И даже, кажется, слышит мои ответы.

Читая Гениса, в моём случае слушая, ты невольно становишься слушателем его потока мыслей, построенные кое-как из кирпичей линейного повествования. Какие-то главы могут очень номинально связываться с другими, но от этого они не менее интересны.
Это как слушать своего дедушку с кучей историй за спиной; в его словах есть опыт, ум ещё не сгнил под репетативностью жизни, а всё равно трудно перестать слушать. Пускай много можно и не понять, ибо разница в возрасте может быть раза в четыре, пять и более, от чего впечатлений и книг он прочёл гораздо больше; его не хочется перебивать в попытке разузнать что слова значат, ты понимаешь что однажды ты это поймёшь прознав про первоисточник и ознакомившись с ним.
С его книгами скучно не бывает, буду и дальше вливать в скучающий ум интересные строки и наблюдения Гениса!

Мне приходилось печататься в таких странных изданиях, как газета “Советский цирк”. Но лишь однажды я попал в орган, который обращался сразу ко всему человечеству. Он назывался “Иностранец” и предназначался, как, помнится, гласил его девиз, “Для тех, кто уезжает, и тех, кто остается”.
– Все мы, – расшифровал я редакционное обращение, – для кого-то иностранцы, иногда и у себя дома.

Когда сосет под ложечкой и боишься открыть газету, когда сводки с фронта заменяют метеорологические, когда мы крестим компьютер, прежде чем его включить, когда понимаешь, что “до войны” значит совсем не то же самое, что с год назад, когда жить становится тошно, страшно и не хочется, мы нуждаемся не в бесплодном утешении, а в передышке от страха. На этот случай литература, не обязательно высокая и для разных разная, создала защитный механизм временной амнезии.

Каждый, кто пробовал, знает, что спускаться не проще, чем подниматься: и ноги скользят, и новый груз найденного наверху тянет к земле. Этот путь описал Искандер. Прожив по-кавказски долгую жизнь, доверху наполненную смешным и горьким, он всем нам дал совет.
“…Надо, – писал он, – дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путем, и будет настоящим юмором”.


















Другие издания
