Место, полное корней
Обычно мне легко писать о прочитанном (впрочем, интересно, сколько текстов я именно так и начала?). К тому же я очень люблю автофикшн, и мне нравится его рефлексировать, разбирать, сравнивать со своим опытом. Но «Залив терпения» Марии Нырковой я сразу после прочтения будто бы мысленно спрятала, как красивый морской камешек прячешь в карман, чтобы найти при следующей стирке. Мне было сложно побыть с ним в моменте, но, пожалуй, время пришло.
Студентка Маша летит из Москвы на Сахалин, чтобы продать старую семейную квартиру. Задача, в общем-то, не сложная, но эта поездка размывает время и чувства, как это бывает с родными местами. Маше в руки попадает дневник ее прабабушки Ксении, и в её книге начинают звучать разные женские голоса.
Вся книга похожа на второпях написанный личный дневник: без заглавных букв, сбивающийся на стихи, очень телесный текст, в котором растерянная современная Маша изливает душу страницам рядом с очень колкими воспоминаниями прабабушки Ксении. История её семьи — это истории сложных судеб, разворачивающихся на фоне коллективизации, доносов, потерь всего, раз за разом, когда приходилось сжимать зубы и снова отдавать корову, единственную кормилицу в семье.
Есть возраст, когда мы мало слушаем рассказы старших. Когда сложно проследить за всеми именами с семейного древа, а серые фотографии не слишком интересны, чтобы высматривать в них знакомые черты. Я тоже такой была лет до двадцати, слишком утянули за собой учеба и очарование самостоятельной жизни. Но сейчас мне нравится слушать и узнавать, проводить по мысленной карте дороги, улыбаться знакомым именам, нравится принимать свои корни. Возможно, это одна из причин, почему «Залив терпения» так глубоко тронул что-то внутри, что я не смогла это сразу осмыслить.
Когда Маша находит могилу прабабушки на заросшем, заброшенном кладбище, я расплакалась, потому что не так давно сама задумывалась о том, что без подсказки бабушки я не найду могил целой ветки с дерева моей семьи. Это был красивый, сильный и важный момент для героини, и ценный намек для меня.
Мария Ныркова пишет историю своей семьи, но в её тексте слышны голоса многих семей, слышен шепот времени. Он певуч, он узнаваем, он заставляет радоваться и скорбеть. Радоваться тому, что почва под ногами, куда можно пустить корни, есть. Скорбеть о том, как часто её не было.
Капельку Салли Руни, две капельки — Васякиной, но в остальном «Залив терпения» — это будто бы нарочито сырой и откровенный рассказ, в котором очень ярко звенит авторский голос. Хроника семьи героини могла бы превратиться в целый исторический многотомник, но есть что-то особо важное в том, что остались только найденные краткие выписки из обувной коробки, да тоненькая тетрадь с записями бабушки. Эта особая хрупкость и острота времени, которое нужно собирать по крупицам.
73 понравилось
