Кто в огне. Леонард Коэн на Синае

В октябре 1973 года Леонард Коэн отправился на Синай, где шли ожесточенные бои между Израилем и Египтом. Эти 18 дней войдут в историю как война Судного дня: она началась в священный день еврейского календаря, Йом Кипур, день, когда решается участь каждого в новом году: кому отойти в небытие, кому родиться, кто погибнет от воды, а кто от огня, как поется в одной из молитв этого дня. Коэн отправился на фронт со своим оружием — гитарой. Вместе с израиль¬скими артистами они колесили по Синаю, выступ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

6 оценок

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 26

Рецензии

kate-petrova7 октября 2023 г.
«Идет война, но я постараюсь создать тебе уют»
«Кто в огне» Матти Фридмана — книга о неизвестном туре Леонарда Коэна на полях сражений Войны Судного дня.
Война Судного дня известна также как Арабо-израильская война 1973 года. Она началась 50 лет назад 6 октября и закончилась почти через 3 недели 25 октября. Сирия, Египет, Ирак и Иордания при поддержке Советского Союза атаковали Израиль в Йом Кипур, один из самых важных дней в иудаизме — день поста, покаяния и отпущения грехов. О Войне Судного дня написано много книг, как, впрочем, и о канадском певце еврейского происхождения Леонарде Коэне. Одна из самых популярных его песен — Hallelujah, кавер-версия которой стала саундтреком к мультфильму «Шрек». В своей книге «Кто в огне» Матти Фридман раскрывает подробности тура Леонарда Коэна по военным израильским базам. Ранее об этом этапе жизни певца не было практически никакой информации.
В начале 1970-х Леонард Коэн находился в трудном творческом положении. Это случалось с ним часто. И ему еще предстояло пережить подобные периоды. Но в те времена в воздухе буквально витало решение все бросить. Он покинул Монреаль и Нью-Йорк. Переселился на греческий остров Гидра (также известен как остров Идра, — прим. ред.) в Средиземном море, а затем покинул и его, свой рай, где он написал роман «Прекрасные неудачники», сборник стихов «Цветы для Гитлера» и где встретил ту, кто послужила вдохновением для бессмертной песни So Long, Marianne.
И вот, конечная точка. Он вернулся в Канаду, в Торонто. Совершил концертный тур по Европе, дал два выступления в Израиле, которыми остался недоволен. Ему «опротивел и музыкальный бизнес, и тот, в кого он сам превратился в тисках этого бизнеса». В интервью Melody maker Коэн сказал:

Все, финиш. Желаю всем в «рок-тусовке» только добра, пусть их музыка будет прекрасной. Пусть появятся хорошие авторы песен — а они появятся. Но я не желаю быть в этой тусовке. Песни у меня есть — они в воздухе, вот только не знаю, как их изловить. В любом случае я ухожу.
Он снова отправился на Гидру. Марианны, которой он посвятил песню, уже не было. Он жил с Сюзанной — не той Сюзанной, что из песни Suzanne 1967 года, а с другой, с которой у него родился первенец Адам. Тем временем 6 октября 1973 года египетская армия вторглась на Синайский полуостров, начав войну во время Йом Кипура. Израильское государство, ошеломленное совместным нападением египетских и сирийских войск, оказалось в огромных трудностях под давлением арабского вторжения, поддерживаемого Советским Союзом. Это стало предпосылкой для малоизвестного турне Коэна. На удивление всем музыкант решает отправиться в Тель-Авив. Зачем? Он еще не знает. Книга Матти Фридмана «Кто в огне» рассказывает о том, что происходило в те дни. Фридман — журналист американского издания The New York Times — явно предан этой теме. Он проливает свет на период, о котором мало рассказано в биографии Коэна. Это решающий момент в творческом кризисе, который охватил одного из величайших авторов-исполнителей всех времен.
Коэн вырос в крайне религиозной семье. Дед по материнской линии был раввином, талмудистом. Он один из основателей Канадского еврейского конгресса. Леонарда, которому дано еврейское имя Элиэзер, всю жизнь разрывали противоречивые, но твердые отношения с его религиозной историей. Поэт и беспокойный интеллектуал в 1964 году критиковал структуру еврейских общин, вызвав гнев своих слушателей.

Мы не можем взглянуть в лицо небесам. Мы утратили свой гениальный дар вертикали. Еврейские прозаики — социологи. Горизонтальщики. А остатка энергии, все последние неостывшие искры грандиозного приступа вертикализма, случившегося с нами четыре тысячи лет назад, — их мы направляем на самих себя. Стучимся в свою же дверь и удивляемся, что нам не открывают.
Однако Фридман напоминает, что связь с еврейством никогда не была разорвана Коэном. Наоборот. Даже в периоды духовной ориентации на Восток — время от времени Коэн занимался медитацией с группой буддистских монахов в Калифорнии — он никогда не отрекался от религии, к которой чувствовал принадлежность. А в ноябре 2016 года, когда Коэн умер, похороны прошли в монреальской синагоге.
К тому же сложно представить, чтобы неверующий человек в период войны покидает спокойный остров Гидра, приезжает в Афины, чтобы оттуда отправиться на самолете в непривлекательный на тот момент Тель-Авив. Кроме того, Коэн уже был в Израиле менее года назад, на двух концертах европейского тура. Это был опыт, крайне близкий к катастрофе, отражение уже тогдашнего творческого кризиса.

Тогдашний Тель-Авив не чета нынешнему. Он не был ни фешенебельным, ни интернациональным. Небольшой средиземноморский город, основанный всего шестьдесят четыре года назад, город с запущенными старыми зданиями (их былую прелесть обезобразил климат — воздух там сырой и соленый) и с новыми зданиями, уродливыми от рождения. Чуть ли не все жители старше тридцати были беженцами из Европы или арабского мира, многие кричали во сне. Зато пляжи там были отличные, богемная энергетика — неоспоримая.
В Тель-Авиве Коэн еще колебался в своих решениях — он даже не взял с собой гитару. Но здесь он делает две вещи, в которых мастер: пытается найти женщину и посещает кафе и бары. С первой задачей дела идут не очень удачно. Зато в «Кафе Пинати» он знакомится с группой местных музыкантов. Или, лучше сказать, его узнали эти музыканты как звезду, которой он уже был. Коэн сам рассказывает, что происходило дальше. Фридман знакомит нас с израильским опытом Коэна через хронику, заметки, своего рода повествовательный дневник музыканта, который Фридман включил в свою книгу.

Познакомился с израильской певицей Иланой Ровиной. Она только что вернулась с Синая. Сегодня вечером у нее концерт на авиабазе, а на следующий день она и еще трое артистов опять поедут на Синай. Не желаю ли я присоединиться?
И да, Коэн присоединился и выступил перед израильскими войсками, участвующими в войне Судного дня. Он играл свои лучшие песни, сочинял новые, погружался в военную жизнь солдат, узнавал их истории. Некоторые его сразу узнали, другим только предстояло узнать, что перед ними Коэн, как только он начинал играть Suzanne. Другие медленно покорились музыке и гитаре этого канадского еврея.
Книга «Кто в огне» построена как необычное расследование о певце, о котором много написано. Это история исторического и в своем роде уникального тура, вставленного в рамку еще более крупной истории, истории войны. Здесь контекст не дает военного изображения Коэна, а скорее изображение крайне сложной личности. Перед ним не стоял вопрос: идти на войну или не идти, решить проблему средневекового кризиса или творческого. Это миротворческое путешествие конкретного человека, полного противоречий и не лишенного трудностей. И лучше всего смысл путешествия Коэна в Израиль передает эпиграф книги:

Добро пожаловать в эти строки
Идет война
Но я постараюсь создать тебе уют
Читать далее
4
145

Все рецензии

Цитаты

kate-petrova13 февраля 2025 г.
"Просто настроение такое, что хочется заткнуться. Просто взять и заткнуться", - сказал он в интервью. Возможно, в эту страну и на эту войну его привели отчаянные поиски хоть какого-то выхода из тупика, любого способа выкарабкаться и запеть снова.
0
26
kate-petrova13 февраля 2025 г.
Как турне Коэна стало частью Войны Судного дня, так и сама война неотделима от этой даты еврейского календаря. Все началось с внезапного удара, нанесенного Сирией и Египтом в два часа пополудни в День искупления, когда еврейская традиция обязывает нас заглянуть в себя, в день, когда решается наша судьба в наступающем году: кому предстоит умереть и какой смертью. Символичность столь прямолинейная, что даже неловко.
0
17
kate-petrova13 февраля 2025 г.
Рути у себя на коммутаторе, внизу на аэродроме, узнала, что на РЛС случилось страшное: ракетный удар, а затем ошибка. Египтяне обстреляли станцию, но ни один египетский солдат туда не ступил. Единственный наземный бой в ту ночь случился между израильтянами. На эту тему солдаты не разговаривали - ни тогда, ни последующие тридцать лет. В первые дни войны хватало дурных новостей из других мест.
0
11