Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Вопрос, чем Homo sapiens настолько уникален и в чем загадка его непостижимого эволюционного успеха, исследуется учеными постоянно и, вероятно, не перестанет занимать их до конца времен. Профессор Джозеф Хенрих, знаменитый антрополог и автор научно-популярных книг, предлагает важнейшее изменение в подходе к этому вопросу: необходимо учитывать влияние культуры на нашу биологию и генетику — тесно переплетаясь, они вместе генерируют уникальный комплекс процессов, формирующих наше поведение и развити...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

1499 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,0

45 оценок

5
49%
4
33%
3
7%
2
4%
1
7%

Ваша оценка

Прочитали 49Хотят прочитать 241

Рецензии

Anastasia24616 июня 2025 г.
...То была совершенно спонтанная книжная апрельская покупка. Едва ли не впервые, доверившись собственной интуиции, я приобрела себе в личную коллекцию книгу не по рекомендациям блогеров с буктьюба или лайвлибовских топ-экспертов, не по советам друзей и не из популярных в сети списков типа "100 лучших книг, с которыми вам непременно стоит ознакомиться в своей жизни".
Просто так случилось... Просто книга Джозефа Хенрика стояла вплотную с книгой Сапольски, за которой я зашла в тот день в книжный...
Название - "Секрет нашего успеха" - сразу удивило (и привлекло!): все эти "секреты успеха" давно пользуются дурной славой и ассоциируются (по крайней мере, у меня) с брошюрами типа "10 секретов богатства/изобилия и прочего". Удивилась, но в руки все же взяла. Ознакомилась с аннотацией (со мной в последнее время это часто случается), полистала оглавление, пошелестела бумажными страничками... Ушла в тот день из магазина с двумя книжными покупками вместо запланированной одной...
О Сапольски уже как-то рассказывала - рецензия, сегодня же пришел черед наконец-то поведать и о книге Хенрика, другого профессора с мировым именем.
Как мне показалось, Хенрик развивает уже известные идеи Пинкера и Сапольски (и других знаменитых эволюционных психологов, биологов, нейробиологов, антропологов) - идеи и предположения о том, что на самом деле влияет на нас в ходе эволюции (культурная эволюция продолжается и в наши дни, поэтому глагол и поставлен мною в настоящем времени), что уже повлияло на нас, что создало нас такими, как мы есть, в чем на самом деле наше преимущество как вида перед животными и действительно ли мы умнее их? И если да, то в чем это заключается?
Дьявол, как известно, в деталях, а отличия между упомянутыми мною книгами и авторами - в смысловых акцентах.
В своем исследовании Хенрик приходит к любопытным выводам, схожими с уже высказанными прежде теми же самыми Пинкером, Сапольски и иже с ними. Схожими, да не совсем. Спольски, напоминаю, говорит в своих книгах о том, что человек - это сумма факторов биологии (генов) и среды; Пинкер вторит ему, утверждая, что родившийся ребенок - это не чистый лист, на котором родители нарисуют все что угодно (у всех нас есть предопределенные биологические и генетические ограничения, и мы не сможем стать кем угодно, даже если захотим этого).
Хенрик же на основании данных многочисленных экспериментов во главу успеха нашего - человеческого - вида ставит способность людей к культурному обучению. Это характерно лишь для нас. Это та самая важнейшая адаптивная предпосылка к выживанию и успеху нашего вида. Определена она генетически: мозг изначально настроен на то, чтобы подражать другим и перенимать чужой опыт. Именно так и распространяются в популяции наиболее эффективные ментальные и поведенческие модели и даже просоциальные нормы, ведь они помогают нам выжить. Мы склонны подражать доминантным людям и людям, обладающим, с нашей точки зрения, престижем. Мы склонны следовать социальным нормам, закрепленным в обществе, иначе подвергнемся остракизму. Мы становимся щедрее, если видим образец подобного поведения у людей, которым стремимся подражать, чье мнение для нас важно и ценно.
В выигрыше - все. Хитрая и дальновидная культурная эволюция таким незамысловатым, на первый взгляд, образом будто проталкивает необходимые для выживания вида социальные нормы в общественные группы. Да что там! Культура способна и не на такое! (Кстати, из забавного: как выпускница Института культуры просто не смогла - чего уж там! - пройти мимо книги, в которой культуре уделяется такое повышенное внимание) Она может менять нашу психологию, биологию и даже вкусовые предпочтения (мы думаем, что все зависит от нас, ан нет, далеко не все. Все уже предопределено. Ну да, мы же читали Сапольски).
И главный секрет нашего вида вовсе не в размерах мозга, а в способности человека сотрудничать с другими, учиться на примере других и сохранять и передавать полученные знания. Вот этот без преувеличения колоссальный запас культурных ноу-хау и делает нас в итоге успешнее - спасибо коллективному мозгу. Не будь его, не было бы привычных нам сегодня инновационных технологий. От суммы опыта зависит прогресс, а не от конкретного индивида.
Как вид мы способны сотрудничать с другими, заботиться о других, если это нам выгодно (=поможет выжить) и если касается тех, кого мы считаем своими (= не чужаками). Но даже межгрупповая конкуренция, оказывается, идет на пользу нашему виду, ведь именно она поддерживает культурную эволюцию. Та в свою очередь создает среду, насыщенную социальными нормами, влияющими на наше поведение. В итоге усиливается наша социальность, которая, взаимодействуя с нашей культурной природой и способностями к обучению у окружающих, и создает корпус адаптивных ноу-хау, развивая коллективный мозг для дальнейших инноваций.
Чтобы создавать сложнейшие технологии, нам важнее быть не умными, а социальными.
Вот такие любопытные взаимосвязи приводит в своей книге гарвардский профессор, чересчур, правда, увлекаясь иногда детализированными описаниями различных экспериментов. Да, понимаю, что книге это придает научности, достоверности, весомости в академической среде но читать, признаюсь, порою это было сложновато и оттого скучновато (за что немного в итоге снизила оценку книге, но это чисто субъективное мнение).
Самоодомашнивание, неизбежные проблемы при культурной передаче информации следующим поколениям, эволюция языка и грамматических структур речи, система коммуникативных инструментов, виды обучения (индивидуальное и социальное), психология престижа и доминантности - вот те темы, которые увлекали меня на протяжении всего процесса чтения.
О психологии престижа вообще читала едва ли не впервые - столь подробно и интересно разбирается автором эта тема. Увлекательными мне показались и главы о механизме формирования и передаче социальных норм (вообще никогда не думала о благотворительности и щедрости в рассматриваемом автором ключе).
Благодаря труду Хенрика узнала много интересных для себя фактов. Так, например, мне, как редактору, было любопытно узнать о том, что подчинительные конструкции в языке (предлоги "потому, что", "после того, как" и др.) - это относительно недавнее изобретение под влиянием той же самой культуры.
Таким образом, своей книжной покупкой в этот раз более чем довольна (Хенрик и у меня на полке теперь соседствует с Сапольски). Если интересуетесь, подобно мне, темами эволюции, эволюционной психологии, развития нашего вида, с легким сердцем рекомендую "Секрет нашего успеха" к прочтению - достойный труд.
Меня же, чувствую, эта тема все больше захватывает. И уже посматриваю в сторону очередной книжечки. Думаю, ею станет Дмитрий Жуков - Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей (комплект из 2 книг) . Хотя... Поживем-увидим!
Читать далее
289
946
sq11 июня 2024 г.
Чтение под гипнозом
Начало книги было странное, продолжение классное, конец так себе, а в целом мне понравилось.
Началось всё с перечисления тривиальных предпосылок в стиле Капитана Очевидность. Автор приводит миллион исследований, которые дают абсолютно ожидаемые результаты. Ну да, мы учимся, копируя других, и определяем модели поведения согласно общественному престижу выбранных "моделей". Кто-нибудь сомневался?

Приматолог Ричард Рэнгем привел убедительные доводы в пользу того, что тепловая обработка пищи, а следовательно, огонь сыграли важнейшую роль в эволюции человека.
Правда, что ли? Да не может быть! Вот это откровение!
И ежу понятно, что за пару миллионов лет (от эректуса до нас) приготовление более удобоваримой пищи, в том числе и с помощью огня, укоротило наш кишечник и упростило его строение. Было бы странно, если бы это было не так. По-моему, никаких исследований приматологов на этот счёт не требуется.
Кроме того, всё здесь охренительно просто. Я читал целую книгу о том, почему африканский тёмный цвет кожи кое-где сменился на азиатский светлый. У Джозефа Хенрика же фоливая кислота + какой-то там тамин D -- и всё, привет! объяснение для цвета кожи готово. И зачем люди книги об этом пишут?
Интересно ещё, какую часть из рассказанного составляют опубликованные в научных журналах сказки?.. Выискивать их скучно, но две, пожалуй, приведу:

Хироки Оота и его коллеги работали в трех патрилокальных и трех матрилокальных земледельческих популяциях в Северном Таиланде и изучили вариации в митохондриальной ДНК и Y-хромосоме местных жителей.
Охренеть как много, аж три популяции и ещё три! Интересно, насколько надёжные статистические данные можно получить из такой убогой выборки?
Гениальные шимпанзе пользуются оптимальной смешанной стратегией, статистически точно комбинируя случайные ходы с вероятностями 1/5 и 4/5...
Блин, не верю, и всё тут! Автор даёт ссылку на соответствующее исследование. Честно скажу, я его не читал, потому что изучать одно нет смысла, а весь миллион нереально.
Ещё один дефект такой. В принципе в любом, даже самом бессмысленном, факте при долгом размышлении можно найти что-то полезное.
Джозеф Хенрик и те, на кого он ссылается, везде ищет (и находит) адаптации. Мне кажется, это зря. Есть множество явлений, которые возникли просто случайно. А среди всего, что создала культура, есть вещи и бесполезные, а то и вредные типа курения табака.
В общем, читая первую треть текста, я всё время подумывал, не пора ли это дело бросить. Однако продолжил. Чем дальше, тем всё более интересная теория постепенно складывалась... полагаю, для удержания внимания читателя автор владеет какой-то техникой гипноза, что ли... Он добавлял и добавлял не особенно сильные аргументы, пока постепенно они все вместе не стали достаточно убедительными.
Например, я много раз слышал о том, что технологическое превосходство популяции (нашей над неандертальской или просто над родственными соседями) есть следствие превосходства культурного. Так вот, Джозеф Хенрик стал первым, кто преобразовал это абстрактное понятие в моё личное убеждение. Только теперь я прочувствовал интуитивно, что так оно и есть.
Культурная эволюция есть разновидность эволюции биологической. Культурные достижения, такие как социальные нормы, методы коммуникации (включая язык), сложность орудий и технологий, религия с её верованиями и ритуалами, любого рода искусство и прочее-прочее-прочее возникают в разное время вполне независимо. Но, раз возникнув, каждый новый элемент культуры взаимно поддерживает и разгоняет остальные. Начиная с некоторого момента, культурная эволюция становится необратимой.
Всё это вместе без определённой цели двигает разнообразные общества -- каждое в своём направлении. Ну, а кто выживет, решит в итоге окружающая среда, которую всё больше и больше мы строим сами -- на благо себе или на погибель.
И эта эволюционная гонка в короткий по биологическим меркам срок создала и нас самих: наши тела и наш коллективный мозг.
Это, я вам скажу, было сильно, хотя автор не рассказал в явном виде и половины того, чему я у него научился! (А я рассказал здесь лишь малую часть того, что понял.)
Главное -- не бросить книгу после скучных первых глав.
Последние главы текста посвящены животрепещущим вопросам типа того, как так сложилось, что именно мы стали культурным видом, а не, скажем, шимпанзе или неандертальцы... Бог знает, может мы и правда -- единственный относительно культурный вид во вселенной?
Кончилась книга неожиданно. Там было ещё страниц 200, но все их заняли примечания, библиография и т.п. В принципе, это и правильно. Самое интересное уже закончилось, длить рассказ больше не было смысла.
Теория пришлась в самый раз в дополнение к недавно прочитанной книге Мэтта Ридли Секс и эволюция человеческой природы .
Читать далее
Содержит спойлеры
14
253
Dikaya_Murka7 сентября 2025 г.
Что было раньше - охотник или копье?
Не самая простая в восприятии, но чрезвычайно обогащающая полезными знаниями книга, для которой я всем бы посоветовала выделить время. Джозеф Хенрих представляет междисциплинарное исследование человеческой эволюции, соединяющее в себе основы и инструменты антропологии, социологии, психологии, физиологии и еще, наверное, десятка дисциплин. Центральным понятием работы становится “коэволюция” - а именно сочетание биологической, генетической и культурной эволюции, которое сделало нас теми, кто мы есть сегодня - “удачливыми обезьянами”, которые начали летать в космос, в то время как наши ближайшие родственники до сих пор не поднялись выше пальмовых ветвей.
Одна из ключевых мыслей книги - слом привычного представления о развитии нашего вида. Чаще всего оно низведено до упрощенного представления о том, как когда-то один из наших первобытных предков случайно подобрал заостренную палку или высек искру, из которой разгорелось пламя. Все это верно, но лишь отчасти. Палки и искры - то есть приметы культурной эволюции - находились и высекались, вероятно, сотнями или может даже тысячами наших предков прежде, чем сформировались в привычной навык. И это заняло не одну сотню лет. Умение использовать и создавать инструменты, готовить пищу, охотиться или выделывать шкуры - это вовсе не продолжение наших природных инстинктов (подобно тому как птица инстинктивно вьет гнездо), а результат накопленного кумулятивного опыта многих поколений, где один человек усваивал от другого полезные навыки, и они очень медленно становились устойчивыми. Более того, метафорически выражаясь, не столько мастер создает копье, сколько копье создает мастера. Необходимость пользоваться культурными инструментами развила в нас именно те качества, которые позволяют пользоваться ими лучше всего. Например, “пинцетный захват”, позволяющий крепко удерживать предметы между большим и указательным пальце и манипулировать ими.
А что же позволило нам развиться до самых сложных технологий? Опять же, есть ошибочное предположение, что интеллект. Однако, Хенрих развеивает и этот миф, ссылаясь на эксперименты, которые доказывают на практике, что по уровню именно интеллектуального развития т.е., способности мозга анализировать, различать, находить причинно следственные связи и принимать рациональные решения, мы вовсе не умнее шимпанзе, а иногда даже проигрываем им (например, в заданиях, регулируемых правилами “теории игр”). Так в чем же различие? В том, что мы буквально с рождения начинаем использовать огромный культурный пласт, кумулятивно накопленный человечеством. Он касается всего - от умения варить мясо до навыков счета. Которые, кстати, в зависимости от способа, тоже оказывают влияние на наше сознание:

“Анализ работы со счетами показал, что этот инструмент оптимально учитывает все ограничения и склонности нашего зрительного восприятия и памяти, облегчая нам задачу хранения чисел в зрительной рабочей памяти. При надлежащем обучении люди, в том числе маленькие дети, могут считать в уме с поразительной скоростью. Этого они достигают благодаря тому, что представляют себе счеты и нередко даже бессознательно шевелят пальцами так, словно проворно двигают бусины счетов туда-сюда. Похоже, язык почти не играет роли в вычислениях, разве что в самом конце, когда нужно записать ответ арабскими цифрами или сформулировать его при помощи их вербальных эквивалентов. Подход к вычислениям в уме у пользователей счетов резко отличается от приемов, которые используют типичные западные студенты: они, столкнувшись с той же задачей, опираются в основном на лингвистические инструменты (числительные). Таким образом, счеты – это ментальный протез, который пользуется особенностями нашей зрительной памяти и благодаря этому снабжает нас интеллектуальной мощью, какую тем, кто не знаком с этим простым, но изящным инструментом, трудно даже вообразить”.
То есть БУКВАЛЬНО люди, которые считают на счетах и люди, которые считают на калькуляторе имеет различия в том, какие отделы мозга задействуются и как работают. Наша культура влияет на нас во всем, вплоть до устройства мозговых извилин и артикуляционного аппарата (со временем некоторые, наиболее устойчивые из этих воздействий, закрепляются в нашей ДНК и тогда культурная и биологическая эволюция сменяется уже генетической). Впрочем, надо признать, что иногда наш культурный багаж нас же может и подвести:

“Во многих ситуациях – однако не во всех – мы, люди, делаем систематические логические ошибки, видим мнимые корреляции, приписываем причинно-следственные объяснения случайным процессам и придаем одинаковый вес большим и малым выборкам. Мало того что мы, люди, систематически не в состоянии удовлетворить этим стандартным критериям: сплошь и рядом наши показатели не так уж и превышают результаты по тем же тестам у других видов, в том числе у птиц, пчел и грызунов. А иногда мы уступаем им. В частности, мы подвержены ошибке игрока, эффекту “Конкорда” (синдрому невозвратных затрат) и ошибке “удачной полосы” (она же синдром “куй железо, пока горячо”) – и это далеко не полный перечень. Игроки убеждены, будто у азартных игр есть “система” (на самом деле нет), заядлые киноманы досматривают дрянные фильмы, даже если знают, что могли бы провести время значительно приятнее (например, поспать), а болельщики, делающие ставки на звезд баскетбола, уверены, что те “поймали волну” и впереди у них череда побед, хотя на самом деле это просто случайная череда удач у игрока, который выступает как всегда и получает в среднем столько же очков, сколько для него типично. Между тем крысы, голуби и другие животные не страдают подобными когнитивными искажениями и поэтому нередко принимают в аналогичных ситуациях более выгодные решения”.
Но в основном культура нам все же помогает, а потому навык усвоения и передачи этого кумулятивного багажа знаний является залогом выживания нашего вида. Мы не очень умные, зато мы умеем адаптироваться, учиться и учить, а наша сила - в связанности и обмене опытом. Кстати о связанности: то, что мы считаем само собой разумеющимся, например, практику кровно-родственных отношений с лояльностью к родственникам и помощью им, тоже являются не инстинктом, а очень устойчивой культурной нормой.

“Общества, где брачных норм мало или они слабы, показывают нам, сколько “работы” проделывают брачные нормы в противоположность нашим врожденным инстинктам создания пар. Возьмем, к примеру, аче, которые до контакта с западным миром были бродячими охотниками-собирателями в парагвайских лесах. До контакта у аче были вполне прочные и долгосрочные связи между брачными партнерами, важные для связи детей с родственниками с отцовской стороны. Однако, хотя социальные нормы запрещали отношения между сиблингами, двоюродными братьями и сестрами и людьми, состоявшими в определенных ритуальных отношениях, в остальной общине было мало дела до того, как ведут себя те, кто состоит в паре, и создание пары не отмечалось никакими ритуалами и публичными обетами. Развод мог быть инициирован любой из сторон и сводился к тому, что один из супругов просто уходил жить в другое место, что было легко, поскольку у аче было не очень много имущества. Череда парных отношений начиналась около 14 лет у женщин и около 19 – у мужчин. Ранние браки, как правило, чередовались с мимолетными романами, но обычно становились более стабильными, когда у женщины появлялось двое-трое детей от одного мужчины. К 30 годам женщины успевали сменить в среднем 10 мужей, и первые браки заканчивались разводом в 100 % случаев. Женщины, достигшие менопаузы, говорили, что у них было в среднем 13 мужей, и у большинства женщин были дети от нескольких отцов. Хотя прочные полигамные отношения случались нечасто (4 %), каждая женщина в тот или иной момент состояла в полигамном браке. Обычно в таких отношениях у одного мужчины было несколько жен, но случалось и обратное. Некоторые мужчины последовательно женились и заводили детей, скажем, от трех сестер. Некоторые женщины говорили, что состояли в браке с мужчиной и с его сыном – в разное время. А мужчины рассказывали, что последовательно были женаты на матери с дочерью”.
Достойная иллюстрация к избитому тезису о какой-то там “природной полигамности мужчины” и “природной моногамности женщины”. Вот устройство общества как оно есть - “паприроде”. В любой монотеистической религии такое общество будет признано маргинальным, но вот же незадача - религия это тоже культурный продукт, созданный нами самими в процессе коэволюции для более успешной передачи и применения полезных культурных норм. Кстати, а в чем польза культурной нормы моногамии? В то что она фактически сделала древний социум менее агрессивным и более безопасным.

“Нормативный моногамный брак, вероятно, так широко распространился потому, что, опираясь на различные аспекты человеческой психологии, он подавляет конкуренцию между мужчинами внутри общества, а это снижает уровень преступности, насилия, в том числе сексуального, и убийств, повышая при этом здоровье и выживаемость младенцев, отчасти благодаря тому, что мужчины вкладывают больше ресурсов в своих детей”.
Вот и еще одна “открытка многим” для любителей порассуждать о том, кому семья нужна больше - мужчине или женщине. “Паприроде” женщине в принципе вообще не так важно, сколько у нее будет партнеров, если это не гарантирует какой-то преференции для выживания потомства. Кстати, возможно, именно этим и объясняется нынешний кризис “традиционной” (для кого?) семьи, поскольку в нынешнее время самки homo sapiens могут привлекать ресурсы для потомства вне зависимости от того, состоят ли они в моногамных отношениях, а значит заинтересованы в них в куда меньшей степени. В снижении уровня агрессии мы тоже больше не нуждаемся (вроде как), у нас для этого есть уже социальные институты - в виде правоохранительной и судебной систем (вроде как). Выводы и пакеты мер предлагать не буду, пусть каждый определится с этим сам. Важно только понимать, что любые наши “нормы” не являются незыблемыми, они всегда - продукт текущей стадии нашего коэволюционного развития, предназначенный для обеспечения оптимального существования нашего вида. Каким будет завтра, и что в нем будет нормой - никто не знает.

“Предпочтения и мотивы человека не фиксированы раз и навсегда, и хорошо продуманная программа или политика способна повлиять на то, что в обществе считают желательным, естественным и интуитивно очевидным”.
Ну а к этой цитате даже комментариев не требуется. На ней рецензию можно просто закончить.
Читать далее
10
55

Все рецензии

Цитаты

Anastasia24615 июня 2025 г.
...с каждым поколением какая-то информация теряется, поскольку копии обычно хуже оригиналов. Кумулятивная культурная эволюция должна противостоять этой силе, и это лучше удается в крупных популяциях с высокой социальной взаимосвязанностью. Главное — что большинство индивидов не достигают того же уровня совершенства, что и модели, у которых они учатся. Однако некоторые, немногочисленные индивиды благодаря везению, необычайному прилежанию или целенаправленному изобретательству оказываются лучше учителей...
Большие популяции могут справиться с неизбежными потерями информации при культурной передаче, поскольку чем больше людей хотят чему-то научиться, тем больше шансов, что кто-то в конечном итоге получит знания и навыки не хуже, а то и лучше, чем его наставник или модель для подражания. А взаимосвязанность здесь важна потому, что она открывает большему количеству людей доступ к самым умелым или преуспевающим моделям и тем самым дает шанс превзойти их, а также по-новому скомбинировать элементы, усвоенные от разных умелых или преуспевающих моделей.
Читать далее
59
153
Anastasia24616 июня 2025 г.
Таким образом, чтение — это продукт культурной эволюции, который перепрограммирует наш мозг и создает когнитивную специализацию, практически колдовскую способность быстро превращать последовательность рисунков в речь. У большинства человеческих обществ никогда не было письменности, и еще несколько сотен лет назад большинство людей не умели ни читать, ни писать. А значит, в современных обществах у большинства людей — тех, кто очень хорошо умеет читать, — мозг несколько другой и обладает несколько другими когнитивными способностями, чем у большинства людей из большинства обществ на протяжении истории человечества, просто потому, что они научились читать.
Этот пример наводит нас на очень важную мысль, о которой мы поговорим подробно: культурные различия — это различия биологические, но не генетические. Человеческая биология, в том числе мозг, — это отнюдь не только гены. Как ни странно, многие, даже ученые и журналисты-популяризаторы науки, которые могли бы и понимать, что к чему, нередко относятся к культурным различиям так, словно они небиологические и нематериальные, чуть ли не потусторонние. Путаница возникает, когда считают, будто если какое-то свойство определяется строением мозга или управляется гормонами, то это свойство — генетическое. На самом деле все не так, и цель этой главы — избавить вас от подобных заблуждений (если они у вас есть). Новые данные ясно показывают, как культура формирует биологию, меняя архитектуру мозга, перестраивая наши тела и корректируя уровень гормонов. Культурная эволюция — это разновидность эволюции биологической, но не генетической.
Читать далее
58
148
Anastasia24616 июня 2025 г.
Однако за все это надо платить. Умелые чтецы, вероятно, хуже распознают лица, поскольку для чтения задействуются области веретеновидной извилины, специализирующейся на распознавании лиц. В сущности, нейрологическая асимметрия при распознавании лиц (давно установлено, что этим преимущественно занимается правое полушарие), вероятно, результат обучения чтению, которое вытесняет распознавание лиц из левого полушария и по возможности делегирует его правому. Мне было особенно приятно это узнать, поскольку теперь у меня есть прекрасное оправдание тому, что я постоянно забываю лица: часть своего встроенного мозгового программного обеспечения я пустил на поддержку своей страсти к чтению.
Это биологические, но не генетические модификации нашего мозга. Они представляют собой конечный результат тысячелетней культурной эволюции, которая нашла способ эффективно модифицировать наш мозг, не вмешиваясь в генетику. Чтение и письмо — культурные продукты, которые эволюционировали путем некоторой корректировки функций нейрологических систем распознавания объектов, зрительной памяти и языка — систем, возникших в ходе генетической эволюции. Как утверждает нейрофизиолог Станислас Деан, буквохранилище мозга встраивается в самую подходящую область коры, где есть все инструменты для тонкого распознавания объектов и налажена связь с речевыми центрами.
Читать далее
58
121