худлит
Gyrmon
- 299 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Оба романа-антиутопии в сборнике «Поляндрии» пессимистичны, об этом честно предупреждает переводчик Валерий Кислов в своем предисловии. И это очень важное предупреждение, если задуматься. Не каждый человек готов читать «хронику деградации», не каждый хочет услышать самый мрачный прогноз из возможных, обнаружить подтверждение, что мир то еще гадство. Но ведь подобные мысли приходят нам в голову, правда? Мне уж точно. И может быть, мрачный прогноз Мессака, наблюдающего как мир летит в тартарары, нужен (а «Кретинодолье» было написано в годы Второй Мировой войны, и уже начался обратный отсчет жизни самого писателя, который погибнет в концлагере). Неужели книги должны только вытирать сопли, обещать радугу и хэппи энд, и без зазрения совести врать в лицо этими своими «всё будет хорошо»? Может быть, иногда важно услышать другую версию событий. Первый роман «Иесинанепси» «пронизан глубоким отчаяньем и разочарованием в роде человеческом», второй роман в сборнике «Кретинодолье» идет в той же связке. В. Кислов пишет: «Повествователь (автор?) живописует – утрированно, чуть ли не завороженно, до смакования и отвращения, – ущербность деградировавшего человечества: уродство, слабоумие, прожорливость».
Ну что, господа. Кому нужна порция горькой правды?
Однажды торговое судно случайным образом, вынужденно (из-за поломки) остановилось на маленьком островке, которого и на карте-то нет. Островок совершенно неприглядный, мрачный, ничего из себя не представляющий. Единственное желание, при виде его – уехать как можно дальше. Но у команды не было выбора, и пробыв на острове некоторое время они познакомились с местными жителями, аборигенами похожими на карликов. Вернувшись на большую землю, капитан описал свое путешествие в известном журнале и вызывал большой общественный резонанс. Разве остались белые пятна на карте? (судя по всему, речь в произведении идет о начале ХХ века) Разве это не блестящая возможность антропологам изучить эволюцию человеческого рода. Мало того, привнести реальный вклад в науку. Ведь специалист сразу понимает, что местные жители страдают кретинизмом. Вдруг это заболевание излечимо? Что если попытаться разработать сыворотку? Тем более такой редкий материал, целый остров подопытных. Редка удача. И компания отправляет в полугодовую экспедицию (сроки условны, если что можно больше) на загадочный остров. Увидеть кретинов своими глазами.
Книги, в которых речь идет о душевном здоровье человека, мне читать… невыносимо. Поэтому с какого-то момента я читала роман Мессака по диагонали. Написанный классическим языком (кажется автор намеренно выбирает стиль а-ля Робинзон Крузо, все эти изыски речи века XVIII, но несколько проще), роман читается легко. Но дело не в легкости слова, а в теме. Я не люблю такие книги. И наверное поэтому сама тема мне не откликнулась. Я упорно нахожу во всем свою порцию надежды, и даже в этом условном «конце света», я ее нашла, не хочу спойлерить, а без спойлеров объяснить суть надежды невозможно, но могу предупредить впечатлительных читателей – можно здесь найти луч надежды. Можно. Если очень искать.
Философия романа, вся эта бездна смыслов, насмешка над миссионерами науки, над самой наукой и всеми её достижениями, над упорством, с которым человек стремится уравнять всех, навязать свои правила жизни… все это есть, но у меня нет никакого желания обсуждать это. Слишком явственно перед глазами стоит образ безумного племени. Не хочу.
Я верю, что книги должны быть разными. И такие, которые заявляют с места в карьер «жизнь дерьмо» (только более галантным языком), тоже нужны. Важно видеть двоякость этого мира. Не закрываться от проблем и понимать, что в сущности, у каждого из нас есть оборотная сторона. Другое дело, что показать эту худшую сторону проще всего через душевную болезнь, а для меня это тяжелая тема.
Если вам нравятся антиутопии, вас не отпугивают мрачные прогнозы и глубоко внутри не сидит страх сойти с ума – рекомендую.

Это маргинальная для своего времени книга, написанная автором в 1942-1943 гг., незадолго до гибели в немецком концлагере, последнее произведение писателя.
В этом произведении в формате заметок ученого-исследователя Мессак обращается к теме далёких экзотических путешествий. С целью обнаружить и изучить остатки или зачатки неизведанной человеческой популяции несколько учёных решаются на экспедицию, которой суждено было иметь необычные и трагические последствия.
В нескольких часах от порта Чили на острове в неизвестном уголке Тихого океана они обнаруживают первобытное население, народ, выбравшийся из тьмы веков, из доисторического, внеисторического мрака. Это было скорее дегенеративное население, "кретины" - пещерные полулюди, промежуточные существа между человеком и животным.
Кретины оказались очень робкими, одновременно боязливыми и общительными. Однако в попытках наладить более тесный контакт, приручить, лечить, окультурить, вести диалог и склонять к социализации эти карикатуры на человека, ученые потерпели крах. Зачем было организовывать затратную экспедицию, с большим трудом добираться туда и нарушать их покой? Существа всего лишь хотели жить мирно, гнить в своих экскрементах, поэтому продолжают быстро разлагаться, умственно и физически. Зачем нужно было тревожить кретинов в их правомочном наслаждении своим кретинизмом?
"Как знать, может разумность - это безумие, а сумасшествие - мудрость? Приблизившись к норме, к нашей норме он стал ненормальным в глазах своих сородичей. В чём же тогда счастье? В согласии со своей средой. Если мы живём среди кретинов, - будем кретинами."
Это удручающее приключение в цитадель кретинизма и оплот идиотизма просто пронизано пессимизмом, многое показано автором утрированно и карикатурно. В своём "антропологическом отчете", безумном и в то же время ужасно реалистичном, Мессак с помощью сатиры обличает и высмеивает колониализм и научный прогресс. Специфический запах Кретинодолья будет неотвязно преследовать вас во время чтения буквально на каждой странице, вызывая стойкое отвращение. В общем, рекомендую с осторожностью тем, кто любит поразмышлять над книгой и не боится гротескных картин деградирующего человечества.

У моей любимой красивый зоб;
Ее горло — как козье вымя;
Ее стопы — широкие и тяжелые, как броненосцы.
Ее походка — хромая, как у пингвина;
Подобен мутной воде ее взгляд;
Ее левый глаз смотрит на заходящее солнце,
Ее правый взгляд — на восходящее солнце.
Ее бока — угловатые и бугристые, как валуны,
Ее ноги — худые, как палка старца-вождя,
Ее живот — полон и кругл, как луна;
Ее груди висят, как живот старого крота,
Ее ягодицы — острые, как прибрежные рифы;
А кожа ее морщиниста, будто она только что родила, и розовая, как шея стервятника.