В крови

<p>Вагиф был воплощением мудрости, учености, благовоспитанности. Если серна — дочь прекрасных китайских степей — вздумает сравниться с маралом, взращенным на ниве его высокого вдохновения, она испытает одно лишь разочарование. Даже рубин красноречия побледнеет перед излучающими свет бейтами и редкостными жемчужинами, собранными в сокровищнице его души…» В произведении описаны события, происходившие в Карабахском ханстве во времена правления Ибрагимхалил хана (1759–1806). В романе созданы образы ...

Рейтинг LiveLib

4,2

5 оценок

5
60%
4
20%
3
20%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 5

Рецензии

Encinesnowy30 ноября 2024 г.
"Сколько горя, сколько бед!"
Это будет очень длинная рецензия, коих я давно не писала. На этот роман еще нет рецензий, а должны быть: в этой истории важно не только что говорят, но и кто говорит.
В оригинале на азербайджанском языке роман "В крови" имеет название "Между двух огней" ("Iki od arasında"). Книга вышла в сокращенном виде и уже после смерти автора - Юсифа Везира Чеменземинли.
Юсиф Везир Чеменземинли - не просто писатель, он историк и переводчик. Чеменземинли перевел на азербайджанский язык произведения Гоголя, Толстого, Тургенева, Гюго и так далее. Его авторству наравне с Львом Нусимбаумом приписывают роман "Али и Нино" и "Девушка из Золотого Рога", написанные под псведонимом "Курбан Саид". И до сих пор неизвестно, кто же написал эти романы на самом деле. Скажу так, я не думаю, что эти книги вышли из-под пера Чеменземинли, хотя понимаю, почему некоторые так думают. На это у меня есть некоторые причины, перечислению которых не найдется места в этой рецензии. Хотя тема интересная.
"В крови" - это исторический роман с вплетением художественного вымысла. И сколько же, действительно, в нем крови, жадности и кровожадности...Вся суть человеческая как на ладони на протяжении не такого уж большого количества страниц. В первую очередь в романе отражается мир мужчин. И в этом мире не захотели бы жить и сами мужчины: жестокость, самодурство, неизживаемая жадность до власти, похоть и неумеренность во всем - этому посвятил свой роман Чеменземинли.
В строчках, чем дальше читатель продвигается вглубь повестования, тем сильнее нарастает отвращение автора к действительности, которую он описывает. Мне казалось, что Чеменеземинли старалася оставаться непредвзятым так долго, как мог, пока отвращение к своим собственным персонажам не взяло верх. И я благодарно автору за то, что слышала его голос на протяжении всего романа, мне было крайне важно не только читать о событиях, описываемых в книге, но и знать, почему писатель хочет, чтобы я знала о них:

— Эх, хан! — Вагиф усмехнулся. — Нашел о чем толковать! Так было и так будет! На лжи и коварстве замешан фундамент мира!
В центре событий судьба Карабаха 18-19 веков - земли, с одной стороны поджимаемой Ираном, с другой - Российской империей, а внутри раздираемой ненасытностью местных ханов:

— Когда только кончится грызня ханская, чтоб простым людям, вздохнуть спокойно!
Кровь, отрубленные головы, голод, жестоксть, предательство, вседозволенность, слепота властителей, вызванная неиссякаемой жаждой власти даже за счет бесчисленного количества человеческих страданий, страданий своего собственного народа:

Все понимали, что война — это угнанные в рабство дети и женщины, нанизанные на копья головы, реки человеческой крови...
Ибрагим Халил-хан - хан Карабахского ханства представялется Чеменземинли жестоким самодуром, и если в начале романа мы лишь подозреваем это в его постоянных всыпшках гнева с привкусом чванливости, закуреваемых кальяном, то позже писатель все более прямо и с нескрываемым отвращением (как истинный противник феодальных устоев) открывает нам лицо властителя карабахского ханства:

Все облегченно вздохнули — Ханмамеду не раз удавалось смягчить ханский гнев, может быть, и на этот раз он сумеет развлечь хана какой–нибудь забавной историей.— Да пошлет аллах долголетие хану, — начал Ханмамед, — привиделся мне сегодня сон, будто ты приказал повесить меня перед диванханой. Обмыть повелел у родника Мехралы–бек, а похоронить — под Дабтелебом. Хан обернулся к Шахмамеду. Тот с поклоном приблизился к повелителю. — Скажи палачу, — спокойно произнес хан, — пусть повесят твоего глупого братца перед диванханой, обмоют у родника Мехралы–бек, а похоронят под Дабтелебом. Пусть сон будет в руку!
В конце романа Чеменземенили и вовсе лишь коротко упомянет о смерти Ибрагим-хана одним предложением, что тот был убит майором Лисаневичем неподалеку от Шуши. Вот и всё.
Отдельно хотелось бы написать о главных героях романа - поэте Вагифе и женщинах. Чеменземинли не увлекается глубоким психологизмом, он все же писатель-историк: его роман - это роман-карта с персонажами в виде фигурок на этой самой карте.Однако внутренним переживаниям поэта Вагифа и женщин он уделил больше внимания.
Поэт Вагиф - утонченный человек из бедняков, который благодаря своему таланту к дипломатии стал визирем хана. А еще благодаря любви к нему ханской дочери, судьба которой оборвалась так резко и печально, но чье одно-единственное письмецо изменило ход событий с целом регионе.
Вагиф на протяжении всей своей службы при ханском дворце пытался смягчать гнев хана, стремился исправлять его ошибки, но все же, когда настал час смерти визиря, мы невольно думаем, что и Вагиф-то бы причастен к рекам крови, заливающим Карабах при правлении хана. И этот факт не уходит от тонкого взгляда Юсифа Чеменземинли. Свой упрек ханскому визирю он вложит в уста его сына перед их казнью:

Вагиф остановился. Взглянул на бледное лицо сына.— Куда они нас ведут?— Туда, куда ты отправил многих... — негромко сказал Касум–ага.
Отдельного размышления, как я уже упомянула выше, заслуживают женщины эпохи: они все несчастны. Женщина ханства - вещь, дорогая или не очень - это зависит от ее происхождения, но вещь. Предмет мебели и политической торговли. И здесь крайне важно заметить, какой глобальный акцент на этом делает автор - человек, принадлежащий этой культуре, да еще и появившийся на свет в 19м веке, при этом так ясно и с таким сопереживанием передает нам Чеменземинли судьбы женщин ханского (и не только) дворца, при этом указывая нам на их мужество:

— Не надо горевать, — с легкой укоризной произнес Вагиф. — Ведь ты — мужественная женщина, Шахниса–ханум. Ты дочь Шахсевена и не уступишь мужчине в твердости духа!
Как много горьких слов в романе "В крови" сказано о том, что брак для женщины - чистой воды несчатье, особенно когда ты женщина ханского рода:

— И как бы тебе растолковать, глупенькая, чтоб поняла?.. Думаешь, такое уж великое счастье замуж выйти? Живешь ты сейчас — забот не ведаешь. А потом... Нет, доченька, уж если у девушки горе, у замужней вдвое! Знаешь, как в песне поется:Девицей была — царицей слыла, Невестой стала — княгиней стала, Как замуж вышла, рабыней стала, И под ногами попоной стала. — Вот я и есть эта попонка! У твоего отца под ногами. Ему ведь и дела нет, жива я или умерла давно. То с дочерью Хаджи Керима тешился, теперь из Гянджи привез — новую. А мне — страдания.
— Эх, доченька, доченька! — вздохнула она. — Какие у тебя печали!.. Я вот и впрямь, за каждую из вас болею! Выдали твою старшую сестру Тубу, думали, ну, слава богу, все у них хорошо, а муж возьми да привези себе из Гянджи новую жену. В доме–то теперь каждый день война. А она беременная, больная, почернела вся от горя... А у тебя что за беда! Не о чем тебе горевать!
Мы увидим красивых и смышленных ханских дочерей, которые сгинут на чужбине, дарованные забугорным шахам-падишахам. О Кичикбегим, так страдающей перед своим замужеством, мы после этого самого замужества больше в книге ничего не прочитаем. Как боялась сама Кичикбегим и как боялась ее мать - она просто исчезла: и для своей семьи, и для истории, и для читателя:

А бедная Кичикбегим не находила себе места; в тоске бродила по комнатам, пядь за пядью обходила сад, негромко напевала печальные баяты. Ей предстояло навсегда покинуть родину: расстаться с горами Карабаха, с его прохладными, прозрачными родниками, приветливыми лесами. Увидит ли она их когда–нибудь? Промчится ли верхом на скакуне по любимым своим тропинкам, веселая и беспечальная? Девушка представляла себе дворец в Тегеране, где ей предстояло провести жизнь: толстые, словно тюремные, стены, мужская и женская половины, бдительные, ревнивые евнухи, жестокий и злобный блюститель гарема... Стоило девушке подумать о том, что ее ожидает, тоска начинала душить ее. Но что поделаешь, судьба — от нее не уйдешь! И все же, чем больше думала Кичикбегим, тем яснее понимала, что счастья ей не видать. И вдруг к ней пришло успокоение, мысли ее прояснились, она почувствовала, что вытерпит все.
Но лучше всего понимаешь горечь женщины на примере матери Кичикбегим Шахнисы-ханум, для которой тяжким горем стал отъезд дочери в Тегеран. Она боится, что больше никогда не увидит дочь и желает для себя судьбы обычной женщины, лишь бы не познать горечи расставания с ребенком. Она сравнивает отправку дочери в Тегеран со смертью ("что Азраилу отдать": Азраил - ангел смерти) И ей веришь:

— Нет, ахунд, нет!.. — Шахниса–ханум снова оттерла слезы. — Знал бы ты, как мне горько!.. Будь я простой женщиной с мозолистыми руками, дети мои всегда были бы при мне... Отправить дочку в Тегеран — что Азраилу отдать — увезут, и не увидеть мне ее никогда. Да и зятя своего будущего я в глаза не видала. Кто знает, какой он человек... — Женщина всхлипнула. — Да, ахунд, не дорог и золотой таз, коли в него кровь цедить!..
Судьба матери сына тоже может быть ужасающей. Причем ужасающей вдвойне, ибо суждено погибнуть от рук собственного сына. Брат Ибрагим-хана погибает, и он решает забрать жену брата в своей гарем, на что та дает согласие. Племянник хана Мамед-бек убивает собственную мать за ее согласие перейти в гарем дяди. Сам Мамед-бек, естественно, многоженец и одновременно блюститель нравов собственной матери:

— Правда... — со вздохом ответил Вагиф. — Бедная женщина!.. Расстегнула платье, грудь открыла... «Сын мой! — кричит, — я же выкормила тебя этой грудью! Спрячь свой кинжал!..» Куда там! Злобой глаза застлало, — вонзил матери нож в сердце!— Да... В страшное время мы живем! — Видади горестно вздохнул. — Ни почтения к родителям, ни благодарности!.. Предают самых близких людей...
Агабегим - красавица, младшая дочка Ибрагим-хана. Он восторгался ее красотой и умом, а я только задавлась вопрос: а смысл во всем этом? Ну ты продашь ее, как и всех других, и забудешь о ней.
Еще меня поразил Чеменеземинли тем, что отчетливо понимал, что молодой девушке неприятен хоть и богатый, но возврастной муж. А в те времена такие браки были нормой:

Сколько раз уже убеждался Вагиф, что любое его приветливое слово докучно ей, и причины этой докуки были ему прекрасно известны: старость и молодость, цветущую красоту и увядание — это невозможно примирить, и это всегда отравляло и будет отравлять их жизнь. Ах, зачем он не молод?! Зачем так случилось, что собственная его жена столь желанна и столь запретна для него?!
Мне было о чем подумать после прочтения романа. Думается о нем до сих пор. Осталось какое-то чувство отвращения и грязи от человеческой сути и восхищение автором - Юсифом Чеменземинли, который, несмотря на эпоху, и особенности культуры, в которой он был рожден, так ясно видели так честно об этом писал. В его словах много сострадания женщинам и беднякам. Мне было легче читать роман, ощущая присутствие автора и осознавая, что мы с ним одного мнения. И лишним подтверждением, и последней точкой, подводящей итоги романа, для меня стали эти слова:

— Теперь, — сказал собравшимся Мустафа–хан, — нет никакого сомнения: русские идут в Азербайджан, чтобы свергнуть всех ханов. Они решили посрамить нашу честь, предать поруганию нашу веру...
Не о чести, не о вере думали эти ханы, жадные и недалекие, привыкшие жить за счет народа. Они зеленели от мысли, что могут лишиться трона.
Теперь скажу несколько слов об особенностях романа "В крови":
- Очень много имен ханов, его родственников и т.п. Мне очень не хватило семейного древа всех семей, упоминающихся в романе:
- Еще мне не хватило карты. В романе упоминается много ханств, а в каждом по своему хану, его братьям и их отпрыскам. Как бы карта пошла роману! Чтобы как сундук, наполненный жестокими преданиями, открывать книгу, в которой есть карта земель, в которых разворачивются события, и генеалогическое древо ханских, шахских семей и семей обычных людей;
- В романе очень не четко обозначены временные рамки, буквально плаваешь, не понимая, сколько лет прошло и кому сколько лет. Только молодые, а потом бац и седые. А когда это произошло нам не сказали;
- А еще, дочитав книгу, я с великим удивлением узнала, что в 2024 году этот роман был переиздан и продается на маркет-плейсах!
Итог: большой роман не по формату, а по содержанию. Настоящий памятник азербайджанской литературы.
Читать далее
Содержит спойлеры
44
467

Все рецензии

Цитаты

Encinesnowy22 мая 2024 г.
Впрочем, Фатали–хан не представлял серьезной угрозы для Карабаха. Пристало ли правителю, владевшему такой крепостью, как Шуша, с ее неприступными стенами и мощными башнями опасаться какого–то кубинского хана? Ведь по одному знаку властителя Карабаха ханы Карадага, Хоя, Нахичевани, Шеки тотчас поспешат ему на помощь, а тесть его Омар–хан прибудет из Аваристана с пятнадцатью тысячами бойцов.
7
106
Encinesnowy29 ноября 2024 г.
Все понимали, что война — это угнанные в рабство дети и женщины, нанизанные на копья головы, реки человеческой крови…
6
46
Encinesnowy20 ноября 2024 г.
Недаром ведь говорится: раскаявшийся грешник вдвойне приятен богу!
6
34