Вопреки Максу Веберу, капитализм вовсе не закономерный и естественный дериват протестантизма, но суть высший уровень развития рыночной экономики — экспансивной, империалистической, оперирующей большими денежными потоками: «…капитализм вырастает преимущественно на вершинных видах экономической деятельности или, во всяком случае, тяготеет к таким вершинам» — и, несколько выше, на гегелевский манер— «в долгий исторический перспективе капитализм – это вечерний час, который приходит, когда все уже готово». Согласно Броделю, этот уровень становится возможным для актуализации благодаря стабильности культурных структур и демографических показателей, за счет благоприятного политического климата в общем. В связи с этим (мирное время, научно-технический прогресс, обогащение государственной казны), отношение власти к набирающим обороты материального производства ремесленникам и ростовщикам становится попустительски-снисходительным, что приводит к неизбежному выравниванию и отождествлению последних, конденсирующих в своих цепких ручонках барыши, с государственной верхушкой. Процесс экспоненциального возрастания, повсеместность ярмарок, рынков и прочих «местечек», кои были сходкой крестьян, торгашей и покупателей — точкой пересечения прогрессирующего товарно-денежного обмена во всем мире, «узким, но чрезвычайно активным пространством, где зарождаются живые импульсы, стимулы, нововведения, инициативы, озарения, динамика роста и прогресс» становится естественным. Таким образом, перечисленные пункты, расширяя рамки, неимоверно облегчают условия самозачатия и распространения капитализма , тем самым опровергая устойчивые конвенции о генезе капитализма в трудах Зомбарта, Маркса, Адама Смита или с приходом промышленной революции 18-ого века. В самом деле, апофатический метод Броделя (отсутствие войн, голода, эпидемических болезней, репрессий государственной и церковной властей) позволяет ему локализовать первые признаки капитализма в передаче эстафеты Римом Франции в 13-ом веке — период, в которым Средневековье начало «припоминать» и впускать в обращение технологические достижение римлян — и, с перерывом на бубонную чуму, начиная с 14 по 18 века постулировать вспышки капитализма по всему миру, — спорадичные, зачастую мгновенно гаснущие, не идущие ни в какое сравнение с последующим бесперебойным деспотичным европейским машинным производством, — миром-экономикой Лондона, — но всё же имеющие законное место в историко-географическом пространстве, солидаризируясь с классификацией автора. Последнее понятие в ремарке, «мир-экономика», является стержневым в броделевских изысканиях. «Мир-экономику» следует различать с «мировой экономикой». В отличие от последней, «мир-экономика» — горнило экономических процессов, локализованное в определенном времени и конкретном городе, и расположенное на высшей ступени геополитической иерархии (в Старом Свете таковыми являлись, например, Венеция, Амстердам, Лондон). Оперируя этим термином автор «Динамики капитализма» проводит линию филиации, «смещение центра тяжести» капитализма в хронотопе — метод, позволяющий на примере сменяющих друг друга эпицентров осуществить всесторонний анализ, выявить конституирующие капитализм компоненты, отстояв отмеченные выше положения и придав своим работам бесспорную научную ценность.
12 понравилось
