Бумажная
1099 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я купила эту книгу из-за одного названия, рассчитывая, что это будет case study церковного суда, в коллекцию к моим Ведьмам из Варбойс и Бесам Лудена . Ну что тут сказать. Надо было читать еще и аннотацию. История неудачливого экзорциста тут служит только отправной точкой для исследования работы социальных связей в отдельно взятой пьемонтской деревне семнадцатого века. Отчасти в силу того, что благодаря судебному процессу сохранилось большое количество документов и свидетельских показаний, по которым можно судить о жизни деревни. Как сообщает первая часть названия, книга о нематериальном наследии. Пьемонт постоянно с кем-то воюет, конкретная деревня является спорной территорией нескольких сеньоров и одного вольного города, а уж о всяких эпидемиях и неурожаях и говорить не приходится. И в этих крайне нестабильных условиях семейные кланы ищут способы передать следующим поколениям не только материальный достаток, но и положение в обществе. Если вкратце - никогда не ставить на что-то одно и распределять силы семьи между разными сферами деятельности. Кто-то будет следить за семейными землями, кто-то торговать, кто-то пойдет в священники, и так далее. Причем, формально земля будет числиться за священником, а не за тем, кто реально ей занимается, потому что священники платят меньше налогов. Ну и безжалостно вычеркивать дочерей из права наследования. Для меня, кстати, это вообще была новая информация, что, оказывается, где-то в Европе дочери наследовали наравне с сыновьями. А чтобы не отдавать имущество семьи на сторону надо было, чтобы выходя замуж, женщина подписала бумагу, что получила все ей причитающееся в качестве приданого и отказывается от каких либо имущественных претензий в дальнейшем. А также, поскольку деревня была предметом спора нескольких сеньоров, стоило пристраивать разных членов семьи к разным сеньорам, чтобы в любом случае семья оказалась на стороне победителя. Вроде бы это общее место про то, что индивидуализм - недавнее изобретение, и в прошлом каждый человек был в первую очередь членом семьи или какого-то другого коллектива, интересы которого стояли превыше любых личных. Но образ такого семейного улья, чуть ли не с коллективным разумом, который складывается в этой книге, меня все же шокировал и даже немного напугал.

С одной стороны, была выдвинута гипотеза, что семья постепенно теряет функции, передаваемые внешним институтам, и все более сосредотачивается на эмоциональных привязанностях с последующим структурным переходом от большой патриархальной семьи к нуклеарной семье эпохи индустриализации; с другой - тезис, что нуклеарная семья всегда имела неоспоримый перевес в Европе, хотя и в разных формах.

Мы только смутно можем представить себе значение, сегодня от нас ускользающее, тех общественных механизмов, которые определяли вопросы жизни и смерти: как выживать старику, уже неспособному трудиться, или бедному крестьянину в неурожайный год? Структуры семьи, защитные механизмы благотворительности и клиентелы, неосязаемая сеть дружеских связей и уз, протекции должны были дополнить картину, которую чисто экономические расчеты представляют в искаженном и пристрастном виде.

К Кьезе обращались и те, кто совершил непонятные для самих себя поступки и сразу же столкнулся с неприятностями. Как следствие, они ждали не только излечения, а иногда и не излечения вовсе, а избавления. За ним, например, к Кьезе 5 августа приходит Филиппо Берре: у него "опухоль в колене, и он в прошлом году выстрелил в жену"; соединение этих двух фактов свидетельствует о потребности освободиться от их общей причины, наваждения.

















