Бумажная
527 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Разговоры с Мельвилем» — это не столько сборник интервью, сколько монотонная исповедь фанатика, горячее признание в любви кино, и в то же время попытка вербализировать собственное творчество, которое, если на чистоту, никогда не вызывало в авторе столь горячего отклика, как любимые фильмы его кумиров. О своих работах Мельвиль говорить не любил, считая их черновиками; но, если удавалось хоть на секунду усыпить бдительность интервьюера и перевести разговор на более общие темы, в нем загорался зритель, преданный поклонник старого, довоенного кино, о котором Мельвиль мог говорить сутки напролет.
Но как бы там ни было, книга в первую очередь о нём и о его месте в послевоенном кинопроизводстве Франции — закрытом кружке только для своих, куда можно войти лишь играя по правилам, что для человека творческого невозможно по определению. Не получив ни должного финансирования, ни одобрения цензоров, практически сразу после окончания Второй мировой войны, Мельвиль взялся за экранизацию «Молчания моря» — одного из лучших романов Веркора, настольной книги участников Сопротивления, своего рода Библии французской армии.
По предварительной договоренности Мельвиля с Веркором, фильм мог увидеть свет лишь в случае, если все (все без исключения) фронтовики, посетившие пресс-показ (а было их почти три десятка) напишут на бюллетене слово «Да». Всего один голос против навсегда бы отправил фильм на полку. Нужно признать, что такой голос все же прозвучал — в последний момент, один из приглашенных гостей не смог прийти и организаторам пришлось в срочном порядке перепечатывать бюллетень на имя главного редактора «Фигаро» Пьера Бриссона.
Скорее из вредности, нежели из-за любви к искусству, он проголосовал против, мотивируя это тем, что «не любит, когда его последним зовут на партию в бридж». К счастью, Веркору хватило ума не учитывать голос Бриссона, в противном случае, один из лучших авторов в истории кино, главный вдохновитель французской «Новой волны» и просто хороший парень Жан-Пьер Мельвиль, как режиссер, мог бы никогда и не состояться.

По-настоящему правдивый фильм о Сопротивлении и о Жане Мулене снять сейчас нельзя, слишком многие живы. Вы не забывайте, что тех, кто не сопротивлялся, было гораздо больше, чем тех, кто сопротивлялся. Знаете, сколько подпольщиков было во Франции в конце 1940-го? 600 человек! Ситуация изменилась только в феврале или марте 1943-го, первые маки - это апрель 1943-го. Когда вступил в силу закон Заукеля (комиссара по рабочей силе, который ввел закон об обязательном труде), многие молодые люди столкнулись с перспективой угона в Германию и ушли в подполье. Так что не в патриотизме было дело, нет.

- В ваших детективах все друг друга постоянно подставляют, а главный герой похож либо на шакала, либо на раненого тигра. Почему?
- Потому что, если вас двое, один обязательно предаст. Как вы думаете, почему я выбрал одиночество? (смеётся). Деловые отношения с людьми - это опасный бизнес. Есть только один способ избежать предательства: жить одному. Вы можете назвать двух людей, которые несколько лет прожили и проработали вместе, были друзьями и до сих пор хорошо говорят друг о друге? Я не могу. Дружба - понятие священное, как существование бога для верующих. Но стоит человеку заметить, что "всё уже не так гладко, как раньше", и сразу обнаруживается много замечательных поводов предать. Я думаю, что предательство - один из главных двигателей человечества, даже главнее, чем любовь. В "Кармен" говорится, что любовь помогает жить. Это не так. Не любовь, а предательство!

Забавная деталь: когда Бельмондо впервые сел смотреть "Стукача" на экране, он удивлённо вскрикнул: "Так, я не понял! Это я, что ли, стукач?!"


















Другие издания
