Морис Дрюон и Жозеф Кессель российские корни

Громоздкий и медленный паром плыл от европейского берега к азиатскому, кряжистые купцы, лошадиные упряжки, татары из предместий. Тихая река начинала свой извилистый путь, терявшийся в песках и мертвых водах Каспийского моря... Степное лето нависало всей своей тяжестью, знойной сушью над голыми пространствами с выгоревшей травой, раскинувшимися на восточном берегу Урала, прямо напротив Оренбурга. В его стенах жару едва можно было переносить. Поэтому все, кто мог, начиная с июня, укрывались в легких деревянных виллах, сосредоточившихся в маленькой роще, которая посреди знойной степи притягивала, как магнит, и очаровывала словно оазис.

К огромному караван-сараю, который назывался Меновым двором, из южных провинций прибывали караваны узбеков и киргизов, и зимой, и летом одетых в засаленные меха. Они гнали перед собой скот, тяжело нагруженных верблюдов... Меновая торговля ещё существовала в этом регионе с примитивными нравами, прежними устоями империи, заложенными ещё яицкими казаками в местах, где частично и зародился бунт Пугачева... Получив по обмену за свой товар нитки, сахар и свечи, они бродили по плохо мощенным улицам города, наполовину православного, наполовину мусульманского, где среди скромных деревянных домиков возвышались церкви с золочеными куполами и минареты мечетей. Вереницы верблюдов встречались с тройками, звеневшими бубенцами. Гарцевали на своих лошадях казаки. Пьяницы неповторимым ударом по дну откупоривали бутылки водки и, широко расставив ноги, пили прямо из горлышка, задрав голову, глядя в жаркое, безоблачное небо. Какая-то бессмысленная эквилибристика, этот гул колоколов, жуткая брань, религиозные песнопения - мощные, как орган, валенки, тулупы, лапти, самовары, мужики, преклонившие колени, проходя мимо храмов, мистические крестные ходы с иконами... Нетрудно представить себе, какое чувство удивления и восхищения могло охватить семилетнего ребенка, приехавшего из Франции. У меня все время было впечатление, что я нахожусь внутри некой декорации с придуманными персонажами, которыми специально для меня управляет чудесный и добрый сказочник.