
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
К Петрушевской вообще-то хорошо отношусь. Если нужна отчаянная безысходность с детьми или стариками в главных ролях, с самым чернушным антуражем из всех возможных, узнаваемым, отечественным до боли, с нищетой, бесправностью и редкими проблесками чего-то хорошего, вроде покормил птичку хлебушком, или добрая тётя по голове погладила - то лучше Петрушевской не сыщешь. Её стихия. Не то чтобы я многое читала из её творчества, так, пару сборников, "Время-ночь"... Но до сих пор мне в общем нравилось, хотя кому ни посоветую эту писательницу, все плюются. Ну да не беда. Что касается "Котёнка Господа Бога" - ясное дело, повелась на название, звучит здорово. Но вот сборник дочитан, и что я могу сказать? - я в ауте, дорогие друзья.
Сборник состоит из коротких историй, почему-то названных "рождественскими", и делится на три части: "Нынешние сказки", "Прежние сказки" и "Настоящие сказки". Различаются они степенью шизофреничности. Начинается всё более-менее пристойно, узнаваемый авторский стиль, истории про чудеса и совпадения, про счастливые обстоятельства и знаковые встречи, пока ещё вполне реалистичные, пока ещё вызывающие интерес - хотя нет-нет да и приподнимешь бровь в немом изумлении, наткнувшись в кустах на во-о-от такенный рояль. Сюжеты банальны, да, это какой-то плод греховной любви гламурного журнала и "Ридерз дайджест", но читать хотя бы можно, и к персонажам проникаешься сочувствием, несмотря на круговерть бреда вокруг них. Сами-то они - живые.
А потом начинаются обещанные сказки... Я даже не знаю, как описать это всё. Как будто автор одновременно впал в детство, в маразм и в графоманство на неизлечимой стадии. Каждая сказка начинается прекрасной задумкой, захватывающим началом, а затем скатывается в унылое нагромождение пустопорожней болтовни. На каком-то этапе история просто зацикливается и воспроизводит одну и ту же тему до бесконечности. Скажем, зачин такой: старая королева решила уйти из дворца и честно зарабатывать себе на хлеб, несмотря на ужас принца и всех придворных. За стенами дворца она сталкивается с жизнью простолюдинов, о которой до сих пор понятия не имела. Вроде бы любопытно, пусть и упрощено до предела. Итак, она заходит в магазин, берёт там вещи и уходит, не заплатив, потому что понятия не имеет, что надо было заплатить. Ха-ха. Потом ещё один магазин. И ещё один. И продавец пирожков. И бар. И гостиница. И нигде не платит. Ха-ха-ха. Наверное, должно становиться всё смешнее и смешнее от того, что один и тот же прикол повторяется десять раз. Нет, там есть и другие весёлые эпизоды, от которых рука к лицу прилипает, вроде того, что в кармане у королевы была недоеденная сосиска, а водитель автобуса подумал, что это пистолет. Господи, что за бред, господи ты боже мой. Нет, я могу даже вывести отсюда мораль, мол, пожилые родственники со старческой деменцией - тоже люди, их надо любить и оберегать, не надо ненавидеть их за то, что так получилось. Ну то есть там действительно очень мило бедный принц пытается заботиться о безумной королеве и при этом не вязать её верёвками. Но в целом-то, понимаете, в целом - ты читаешь и у тебя глаз дёргается, потому что ты в жизни столько несвязного бреда не видывал. Не сказать, что смысл ускользает, но такие вот истории мог бы писать ребёнок - увлечённо, бойко, бессмысленно.
Есть среди всего этого ужаса, среди кошмарных снов с бесконечностью нелепых подробностей, и жемчужинки, очень красивые и запоминающиеся. Есть рассказы, прямо-таки берущие за душу, даже если по краешку они уже начали покрываться всё той же плесенью безумия. Мне понравились "Сказка зеркал" и "История живописца", "Две сестры" и "Спасённый" - мистические, трогательные сказки. Повеселил "Кошкин городок", просто смешная история, без претензии. Пять рассказов из трёх десятков. От остальных хочется за голову хвататься.
Почему, Людмила Стефановна, почему?!

Мырка и ее смех" - это короткий, но глубокий рассказ о жизни одинокой женщины, которая с детства недополучает любви, внимания, заботы, ее легко обижают, обманывают, пользуются. Мырка имеет одну особенность, она звонко и радостно смеется, как ребенок. Но смех Мырки - это не проявление счастья, а способ справиться с трудностями и обидами, которые выпадают на ее долю. Мырка живет в маленькой комнате, окруженная вещами из прошлого, которые напоминают ей о потерянных друзьях, любви и семье. Она не имеет никого, кто бы ее поддержал или понял..
Петрушевская мастерски передает атмосферу одиночества, отчаяния и безысходности, которая окутывает главную героиню рассказа. Она не судит ее, а показывает ее как жертву обстоятельств, которые не зависят от нее. Она также демонстрирует, как человек может сохранять человечность и доброту в самых тяжелых условиях, используя смех как оружие против зла и горя.

Давно подбиралась к (относительно) новой книге Людмилы Петрушевской "Котенок Господа Бога". Это сказки, и даже, в авторском уточнении, "рождественские истории" - а у рождественских историй свои законы. Они должны быть в меру сентиментальны, трагичны, лиричны, и хорошо заканчиваться. Так оно и есть у Петрушевской. Не могу сказать, что сказки в этой книге как-то пробрали меня до глубины души - нет, скорее это просто легкое, приятное, светлое чтение. Но - не слащавое, - и это, пожалуй, главное! Совершенно не слащавое, не приторное мимими.
Да, и еще у них есть большое достоинство - их можно легко пересказать (интересный сюжет, яркие персонажи), а я обожаю этот почти умерший жанр "рассказывательного рассказа". У нас ведь все читается, и ничего не пересказывается в слух. А рассказ, между прочим, он на то и есть, чтобы его рассказывать, забыли ведь уже об этом! В общем, я с удовольствием буду рассказывать эти милые истории при случае. Детям вполне можно. Они чем-то на притчи похожи - такие, с приятной моралью в конце, что вот все хорошие за свою хорошесть получили много счастья и все закончилось просто отлично. Правильно, рождественские истрии ведь!
Но в данном случае мне еще и очень заинтересовала литературная дорога автора - который начинал с очень мрачных, пессимистических рассказов, в которых мир был покрашен преимущественно темными красками, а с возрастом пришел к рождественским историям, где добро, такое слабое и беззащитное, непременно побеждает зло (или с честью выходит из сложных ситуаций). А вот, например, у Стругацких прослеживается другая тенденция - от радостной мечты о светлом будущем к довольно безнадежному созерцанию унылого настоящего... Поэтому созрела, чтобы прочитать книгу "Маленькая девочка из Метрополя" - что-то вроде мемуарной прозы. Очень мне стала сама Петрушевская интересна (особенно после того, как я узнала, что по ее сценарию Норштейн снял "Сказку сказок", мой любимейший мультфильм).
А в целом, каков мой совет? Хотите поднять себе настроение, развлечься и улыбнуться про себя - читайте "Котенка Господа Бога"!

Некоторые дети, думал маленький человек, не понимают страданий других людей, хромых, безруких, слепых и неходячих, им смешно при виде чужих болезней, они чувствуют себя гораздо сильнее при виде слабых и обездоленных, и им хочется проверить границы своей силы. То есть иногда бывает, что им хочется уничтожить все непохожее, все беззащитное.

– Спасибо вам, молодой человек, – сказала Нина вставая. – Если хотите, приходите ко мне в парикмахерскую, я работаю на главной площади, я вас постригу и побрею.
– Нет, я сам стригусь раз в полгода большими овечьими ножницами и подравниваю бороду. Спасибо.
– Ну тогда, – сказала Нина, – приходите ко мне просто выпить чаю.
– Спасибо, чай я люблю пить в одиночестве, – ответил молодой человек и стал читать свою книгу.
– Ну тогда просто так приходите, – сказала Нина.
– Просто так я не приду, – ответил молодой человек, – мне некогда.

...в первую половину новогоднего торжества народ умудряется выполнить всю праздничную программу: наесться — напиться — вручить и получить подарки — спеть «В лесу родилась ёлочка» — как-то погасить назревающее между бабушками выяснение кто есть кто — загнать младших по койкам, и что остается?
Сидеть всем скопом и скептически переключать каналы, по ходу дела ядовито комментируя передачи в их невольно клиповом (клочковатом) виде, а затем преувеличенно радостно встречать гвоздь вечера, долгоиграющее «горячее», которое некуда уже втолкнуть…
Так протекает хваленая семейная новогодняя ночь.














Другие издания
