Политическая история моей жизни

Точно так же мы обращаемся и со всей мировой культурой и историей. Перед лицом всего мира мы объявили не существовавшими Будду, Иисуса Христа, апостола Павла... Мы разрешали, отменяли и снова разрешали законы Менделя. В советском академическом издании «Истории французской литературы» не назван писатель Марсель Пруст; в 1970 году запрет с имени Пруста был снят, но под запретом остались Дос Пассос, Селин, Говард Фаст и др.

Мы фальсифицируем всё прошлое (как, впрочем, и настоя-щее) от царя Хаммурапи до Н. С. Хрущева. Причем фальсифицируем перманентно. Советские люди сегодня не должны помнить, что говорили и писали мы сами о себе и о мире вчера. У нас нет прошлого, у нас — сегодняшняя версия прошлого. А помнить вчерашнюю версию прошлого уже есть государственное преступление. У нас оценки, мнения, теории, гипотезы меняются по команде единовременно и единообразно.

Вчерашние оценки, мнения, теории, гипотезы не только ревизованы они запрещены, их как бы и не было вовсе. Но если прикажут их снова извлекут на свет Божий, а сегодняшние оценки, мнения и т. п. станут не бывшими.

Такое гибельное положение обязывает каждого фиксировать, хранить в памяти, передавать детям изустно или письменно правду о том, что было с нами на самом деле, обо всем, чему мы были свидетелями, в чем мы были участниками и соучастниками, хотя бы и подневольными.

Четыре академика — Цицин, Беляев, Брежнев, Бочков — опубликовали 25 ноября 1977 года в «Правде» статью «Уроки Вавилова». В ней витиевато написано о «многогранной научной деятельности» ученого, который «отдал все свои силы советской родине», и нет в статье этих четырех каинов и намека на то, как благодарная родина обошлась с Н. И. Вавиловым, подвергла его пыткам, уморила в саратовской тюрьме и даже труп его выбросили неизвестно куда, а теперь в качестве могилы замученного ученого показывают первый попавшийся безымянный холмик.