Отблески истории.
Нынешний год знаменует 155-летие со дня провозглашения Парижской коммуны. 18 марта 1871 года стало датой, когда, по мнению сторонников революционного пути, впервые была сделана попытка создания государства нового типа — пролетарского.
Автор монографии, Геннадий Головков, придерживается иных взглядов. Являясь сторонником эволюционного развития и последовательным противником любых революций, он стремится провести смысловую параллель между Парижской коммуной и большевистской революцией в России. Эта связь очевидна: в Советской России 18 марта был праздничным днём. Не случайно именно в этот день в 1920 году на II конгрессе Коминтерна Ленин, напоминая о предстоящем пятидесятилетии Коммуны, поставил задачу: «К этому времени Франция должна стать советской республикой!». Таким образом, сам Головков, неоднократно упоминающий в своей работе, что для вождя большевиков «якобинская диктатура» была примером для подражания, делает проведение этих параллелей делом лишним.
В современной российской историографии наблюдается явный дефицит работ, посвящённых событиям 1871 года. В Советском Союзе этой теме уделяли гораздо больше внимания — даже художественные фильмы снимали: «Новый Вавилон» и «Зори Парижа». Однако научные труды того периода, немногочисленные, грешили предвзятостью: всё, что делали коммунары, подавалось как безусловное благо, а действия версальцев — как однозначное зло. Примечательно, что и во Франции сегодня ситуация с изучением Коммуны остаётся сложной. Существуют сведения (хотя я не берусь утверждать это с полной уверенностью), что профильные архивы до сих пор закрыты, даже спустя полтора века. Часть документов оказалась в России, и французским историкам порой приходится приезжать к нам, чтобы восполнить пробелы в истории собственной страны.
В чём же заключается ценность работы Геннадия Головкова? Автор пытается реконструировать те самые семьдесят два дня существования Коммуны, погружаясь в её внутреннюю противоречивость. Руководители нового государства действовали без опыта, отсюда обилие ошибок. Коммуна изначально была неоднородна: в ней соседствовали неоякобинцы, социалисты, анархисты — последователи Прудона, Бакунина, Бланки. Это разнообразие, отсутствие координации и единой цели (ситуация, напоминающая сюжет басни Крылова) стали одной из главных причин поражения. Ленин учёл этот «отблеск» и впоследствии устранил политических оппонентов в Советской России.
Разумеется, Парижская коммуна в чём-то ориентировалась на опыт Великой французской революции, хотя и не во всём. Не станет откровением и тот факт, что в её руководство попали люди случайные, авантюристы, мошенники, а также шпионы и провокаторы. Репрессии, проводимые коммунарами, не всегда были обоснованы, а противостояние Коммуны с Центральным комитетом Национальной гвардии ослабляло силы. И, как ни печально признавать, в активной фазе боевые действия шли всего неделю — с 21 по 28 мая, остальное время прошло в организационных спорах. Многие выжившие участники событий впоследствии сделали блестящую карьеру, войдя в правительство и парламент, но сама Коммуна пала 28 мая 1871 года у стен кладбища Пер-Лашез, после чего последовали суды, расстрелы и ссылки.
Здесь уместен вопрос: за что же столь жестоко подавили Коммуну? Коммунары не тронули буржуазные капиталы, не решились на национализацию Государственного банка Франции, не проводили массовых казней в духе времён Робеспьера и даже не смогли организовать похода на Версаль. Их социальные меры ограничились возвратом рабочим инструментов из ломбардов, отменой задолженностей по кредитам и снижением квартплаты. Они так и не покусились на святая святых — частную собственность. Тем не менее, именно капитал оказался беспощаден к Коммуне.
Особое место в книге отведено личности Гюстава Курбе. Головков приводит нелестные характеристики художника, называя его «психопатом и беспробудным пьяницей, необразованным, наполовину слабоумным, не способным к композиции и с раздутым тщеславием». Утверждается, что на суде Курбе вёл себя как трус. Его провинность заключалась в поддержке сноса Вандомской колонны. Приговор оказался суровым: шесть месяцев тюрьмы, штраф в 500 франков и последующее взыскание 300 тысяч франков на восстановление колонны, которые были покрыты за счёт распродажи его картин. Однако, как бы ни оценивал Головков личность и талант Курбе, объективность требует признания: его работы хранятся в Лувре, музее Орсе, Эрмитаже, а также в собраниях Стокгольма, Токио и Нью-Йорка. То, что он оказался одним из немногих представителей творческой интеллигенции, поддержавших революцию, не делает его никудышным художником, впрочем, как и великим.
Отдельного упоминания заслуживает источниковая база исследования. Книга опирается на материалы и документы из библиотеки ИНИОН. После трагического пожара 2015 года многие из этих документов считаются утраченными или остаются недоступными на долгие годы. Здесь невольно вспоминается история с пожаром в Тюильри, который приписывали коммунарам. Но библиотеку ИНИОН сожгли не революционеры, а во главе её в тот период стоял либеральный историк и общественный деятель Ю. С. Пивоваров (объявлен Минюстом РФ иноагентом, внесён Росфинмониторингом в реестр экстремистов и террористов). Эта утрата источников становится «трагическим отблеском» истории.
10 понравилось
