Вопрос вины и ответственности с древнейших времен является краеугольным камнем общества. Неспроста он лежит в основе большинства религиозных текстов, являющихся фундаментом нашей культуры и отражающих общечеловеческую мораль. «Не убий», «не укради» и т.д. - это универсальные правила, принимаемые в любом уголке Земли. В наше время все стало намного сложнее, потому что каждое слово в высеченных в камне заповедях, стало иметь несколько смыслов. Сегодня агрессоры чтят себя главными миротворцами, за призывы к миру можно получить реальный срок, а последние диктаторы правят государствами, официальное название которых включает слово «демократический». Мало что сравнится в пошлости с фразой «не всё так однозначно», но частота её употребления в обывательском обиходе сегодня, лишний раз доказывает, насколько труден путь к признанию вины и очищению там, где общечеловеческие ценности были перечеркнуты и забыты.
Статья «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии» немецкого философа, психолога и психиатра, одного из основных представителей экзистенциализма Карла Ясперса (1883-1969) впервые была опубликована в первом послевоенном 1946 году и выросла из публичных выступлений в Гейдельбергском университете (alma mater автора). Сначала она была замечена только интеллектуалами, но после переиздания в 1962 году обретает свою популярность в массах. Это хорошо иллюстрирует процесс роста интереса немцев к более честному и конструктивному взгляду на свое «неудобное прошлое». Как пишет автор вступительной статьи Николай Эппле: «Пройдет еще три десятилетия, и идеи этой книги станут в Германии сначала интеллектуальным, а затем и политическим мейнстримом».
«Всеми этими рассуждениями я, как немец среди немцев, хочу способствовать ясности и единодушию, а как человек среди людей участвовать в наших поисках истины». (Карл Ясперс. Гейдельберг, апрель 1946)
Книг о вине и ответственности гитлеровской Германии много, но статья Карла Ясперса имеет особое значение. Дело в том, что она написана немцем в первую очередь для самих немцев, сразу же после завершения войны, параллельно с заседаниями Нюрнбергского процесса. Статья написана немцем, который не запятнал себя сотрудничеством с нацистами и не покидал страну во время войны, видя все своими глазами. Более того, Карл Ясперс был женат на еврейке Гертруде Майер и отказался с ней развестись после принятия расовых законов, за что едва не угодил в концентрационный лагерь. Супруги чудом спаслись. Таким образом, перед нами книга высоконравственного мыслителя, очевидца и гражданина, обеспокоенного за будущее нации, которая, поддавшись на призывы пропаганды, выбрала путь конформного саморазрушения.
Важно отметить, что статья написана как «разговор изнутри». Ясперс часто использует местоимение «мы», вместо «они», как бы подчеркивая, что и на нем самом лежит точно такая же ответственность, как и на других рядовых немцах. Это также отличает «Вопросы виновности» от многочисленных работ, где автором выступает сторонний наблюдатель, причем часто с расстояния многих лет. Оба подхода важны и полезны, и один не исключает другого.
***
В своей работе Карл Ясперс использует метод категоризации («разграничений»). В его основе лежит модель четырех видов вины: уголовной, политической, моральной и метафизической. Каждая из этих виновностей (и ответственностей) имеет свои особенности. Ясперс считает, что нельзя обобщать как субъекта обвинения (им не может быть весь народ), так и вменяемую ему вину. Отсюда вытекает с одной стороны конкретизация обвинения и степени вины, а с другой - важный вывод о том, что наиболее значимые обвинения (моральная ответственность) каждый должен вынести себе сам. Подробнее об этом ниже. Также, благодаря своим разграничениям Ясперс делает вывод, что разные виды вины – это всего лишь последствия общего в своей сути явления.
Статью можно разделить на две половины. Первая – это теоретическая часть, где подробно описаны упомянутые выше виды вины и их особенности. Это часть универсальная, а потому применима и к нашему времени. Вторая же половина – это применение теоретической части к послевоенной Германии и ее обществу. Тут Ясперс дает конкретные примеры, рассматривая нюансы именно немецкого общества. Эта часть полезна как иллюстрация к первой и в целом, как взгляд на историю Германии и возможные сценарии ее развития. В виду небольшого объема всей статьи (коло 100 страниц), рекомендую обязательно прочитать обе. А теперь немного о материалах статьи.
Одной из важнейших черт вины является ее субъективность. Поэтому, практически всегда найдутся те, кто будет считать наказание избыточным или недостаточным. Ясперс считает, что надо разъединять не людей по мнению о вине, а саму вину.
«У беды много разновидностей. Большинство по-настоящему чувствует только свою собственную. Каждый склонен считать утраты и страдания жертвой, но за что была принесена жертва, толкуется до такой степени по-разному, что именно это и разъединяет людей».
Так как вина субъективна, для нее важно личное мнение, а мнения людей легко могут оказаться навязанными или просто необдуманными. Это еще одна большая проблема вопроса о виновности. Автор дает неутешительный портрет общества, в котором многие из читателей узнают и свое нынешнее окружение «хатаскрайников» и «неоднозначников»:
«Многие люди не хотят по-настоящему думать. Они ищут только лозунгов и повиновения. Они не спрашивают, а если отвечают, то разве что повторением заученных фраз. Они умеют только повиноваться, не проверять, не понимать, и поэтому их нельзя убедить. <…> Они хотят просто перестать страдать, хотят выкарабкаться из нищеты, хотят жить, а не размышлять».
Ясперс выделяет два принципиально разных вида обвинения и соответствующего им принятия вины: внешнего и внутреннего. Второй вид он считает ключевым.
«Вопрос виновности – это еще в большей мере, чем вопрос других к нам, наш вопрос к самим себе. От того, как мы ответим на него в глубине души, зависит наше теперешнее мировосприятие и самосознание».
Пока мы сами не признаем свою вину, порочность своих поступков и убеждений, всякое внешнее обвинение будет иметь в лучшем случае временный эффект.
В основу своего метода Ясперс закладывает принцип разграничения:
«Рассуждения по вопросу виновности страдают смешением понятий и точек зрения. Чтобы держаться правды, нужны разграничения. <…> В конечном счете корень того, что мы называем виной, находится в чем-то одном, всеохватывающем. Но уяснить это можно только путем разграничений».
Четыре понятия виновности (те самые разграничения вины):
«Следует различать:
1. Уголовную виновность. Преступления состоят в объективно доказуемых действиях, нарушающих недвусмысленные законы. Инстанцией является суд, который с соблюдением формальностей точно устанавливает состав преступления и применяет соответствующие законы.
2. Политическую виновность. Она состоит в действиях государственных деятелей и в принадлежности к гражданам определенного государства, в силу чего я должен расплачиваться за последствия действий этого государства, под властью которого нахожусь и благодаря укладу которого существую (политическая ответственность). Каждый человек отвечает вместе с другими за то, как им правят. Инстанцией является власть и воля победителя – как во внутренней, так и во внешней политике. Решает успех. Умерить произвол и власть могут политическая мудрость, думающая о дальнейших последствиях, и признание норм, именуемых естественным правом и международным правом.
3. Моральную виновность. За действия, которые я всегда совершаю как данное отдельное лицо, я несу моральную ответственность, причем за все свои действия, в том числе и за политические и военные действия, совершенные мной. Нельзя просто сослаться на то, что «приказ есть приказ». Поскольку преступления остаются преступлениями и тогда, когда они совершены по приказу (хотя в зависимости от степени опасности, принуждения и террора возможны смягчающие обстоятельства), каждое действие подлежит и моральной оценке. Инстанцией являются собственная совесть, а также общение с другом и близким, любящим человеком, которому не безразлична моя душа.
4. Метафизическую виновность. Есть такая солидарность между людьми как таковыми, которая делает каждого тоже ответственным за всякое зло, за всякую несправедливость в мире, особенно за преступления, совершаемые в его присутствии или с его ведома. Если я не делаю, что могу, чтобы предотвратить их, я тоже виновен. Если я не рискнул своей жизнью, чтобы предотвратить убийство других, но при этом присутствовал, я чувствую себя виноватым таким образом, что никакие юридические, политические и моральные объяснения тут не подходят. То, что я продолжаю жить, когда такое случилось, ложится на меня неизгладимой виной. Если счастливая судьба не избавляет нас от этой ситуации, мы, как люди, подходим к рубежу, где надо выбрать: либо бесцельно, ибо видов на успех нет, безоговорочно отдать жизнь, либо ввиду невозможности успеха остаться жить. То, что где-то среди людей действует обязательная потребность жить либо вместе, либо вовсе не жить, если над кем-то чинят зло или идет дележ физических средств к жизни, это как раз и составляет человеческую сущность. Но ничего этого ни в общечеловеческой, ни в общегражданской солидарности, ни даже в солидарности каких-то маленьких групп нет, это ограничивается самыми тесными человеческими связями, и вот в этом-то и состоит всеобщая наша виновность. Инстанция – один лишь Бог…»
Обратите внимание на то, что является инстанцией в каждом отдельном случае. Первые две понятны и относительно прозрачны. Вторые две – эфемерны и субъективны, но более важны.
Пояснения к выбранным разграничениям:
«Это разграничение четырех понятий виновности проясняет смысл упреков. Так, например, политическая виновность хоть и означает ответственность всех граждан данного государства за последствия его действий, но не означает уголовной и моральной виновности каждого отдельного гражданина в преступлениях, совершенных именем этого государства. Относительно преступлений – судить судье, относительно политической ответственности – победителю; относительно моральной виновности можно поистине только в борении любви говорить солидарным между собой людям. Относительно метафизической виновности возможно, пожалуй, откровение в конкретной ситуации, в поэтическом или философском произведении, но о ней вряд ли можно что-либо сообщить лично от себя. Она глубже всего осознана теми людьми, которые однажды испытали вышеназванную обязательную потребность, но сплоховали как раз потому, что эта потребность не распространяется у них на всех людей. Остается стыд от чего-то всегда присутствующего, не имеющего конкретного обозначения и определимого разве лишь в самых общих чертах».
А теперь важное о политической вине для когорты «я политикой не интересуюсь»:
«Это рок каждого человека – быть впутанным в уклад власти, благодаря которому он живет. Это неизбежная вина всех, вина человеческого бытия. Ей противодействуют, беря сторону той власти, которая осуществляет право, права человека. Неучастие в формировании уклада власти, в борьбе за власть в смысле служения праву есть главная политическая вина, являющаяся в то же самое время и виной моральной. Политическая вина становится моральной виной, когда властью уничтожается смысл власти – осуществление права, этическая чистота собственного народа».
*Борис Федоров "Пленные немецкие солдаты". Этюд к картине "Кончилось. Рейхстаг. 1945 год" (май 1945)
Каковы последствия у каждого вида виновности?
«Виновность имеет внешние последствия для жизни, понимает ли это тот, кого они касаются, или нет, а внутренние последствия, для самосознания, она имеет, если человек видит свою вину.
а) Преступление находит наказание. Для этого нужно лишь признание виновности со стороны судьи в его свободном волеизъявлении, а не признание наказанного, что его наказывают по праву.
б) При политической виновности существует ответственность и, как ее следствие, возмещение ущерба, а затем потеря или ограничение политической власти и политических прав. Если политическая виновность связана с событиями, которые решаются войной, то последствиями для побежденных могут быть уничтожение, депортация, истребление. Победитель также может придать этим следствиям форму права, а значит, и меры, если захочет.
в) Из моральной виновности рождается осознание, а тем самым раскаяние и обновление. Это внутренний прогресс, который имеет потом и реальные последствия в мире.
г) Метафизическая виновность имеет последствием изменение человеческого самосознания перед Богом. Гордость оказывается сломлена. Это самоизменение через внутреннюю работу может привести к новому началу активной жизни, но связано с неизгладимым сознанием виновности, со смирением перед Богом, которое погружает всякую деятельность в такую атмосферу, где гордыни не может быть».
Карл Ясперс поднимает вопрос о наказании. Чем руководствоваться в осуществлении правосудия: силой, правом или милостью?
«Когда с войной наступает господство силы, право кончается. <…> Право – это высокая идея людей, строящих свое существование на некоем начале, которое гарантируется, впрочем, только силой. <…> Право может относиться только к виновности в смысле преступления и в смысле политической ответственности, но не к виновности моральной и метафизической. <…> Милость – это акт, ограничивающий действие чистого права и уничтожающей силы. Человечность чувствует более высокую правду, чем та, которая заключена в прямолинейной последовательности как права, так и силы».
«О чем» судить?
«Утверждать виновность другого – это значит касаться не убеждений, а только определенных поступков и определенного поведения. При индивидуальной оценке стараются, конечно, учесть убеждения и мотивы, но сделать это правдиво удается лишь в той мере, в какой эти убеждения и мотивы можно определить по объективным признакам, то есть опять-таки по поступкам и поведению».
Судить коллектив или личность? Личность.
«За каждое преступление всегда можно наказать только отдельного человека, действовал ли он в одиночку или у него был ряд сообщников, каждого из которых можно призвать к ответу в зависимости от участия, а как минимум в силу самой принадлежности к данному обществу. <…> Но абсурдно обвинять в преступлении какой-либо народ в целом. Преступник всегда только одно лицо. Абсурдно также морально обвинять какой-либо народ в целом. Не существует такого характера народа, чтобы каждое определенное лицо, принадлежащее к данному народу, обладало этим характером. <…> Народа как целого не существует. Все разграничения, которые мы делаем, чтобы определить его, перечеркиваются фактами. Язык, гражданство, культура, общность судьбы – все это не совпадает, а пересекается. Народ и государство не совпадают, как не совпадают язык, общность судьбы, культура. Народ нельзя превратить в индивидуум. Народ не может ни героически погибнуть, ни быть преступником, ни поступить нравственно или безнравственно, это могут всегда только отдельные его представители».
Несколько слов о защите от обвинения и т.н. «естественных правах» человека:
«а) Государство, принципиально нарушившее естественное право и права человека сначала в собственной стране, а затем во время войны уничтожившее права человека и международное право в других странах, не может притязать на признание в своих интересах того, чего оно само не признавало.
б) Правом действительно обладаешь тогда, когда одновременно обладаешь и силой, чтобы бороться за свое право. При полном бессилии есть только возможность духовно взывать к идеальному праву.
в) Если естественное право и права человека признаются, то только волевым актом тех, кто обладает силой, – победителей. Это акт, основанный на их взгляде на вещи и на их идеале, – милость к побежденным в форме признания за ними какого-то права».
О признании вины:
«Признать надо наказание и ответственность – возмещение ущерба, но не требование раскаяния и возрождения, которые могут прийти лишь изнутри. Защищаться от таких требований остается только молчанием. Не надо заблуждаться насчет действительной необходимости этого внутреннего поворота, когда его ошибочно требуют извне, как повинности. Это разные вещи – сознание виновности и признание за какой-либо инстанцией в мире роли судьи».
Позор ли международный трибунал для нации сам по себе?
«Национальный позор состоит не в суде, а в том, что к нему привело, в самом факте этого режима и его действий».
Про специфику международного трибунала, как «суда победителей»:
«Но где же решающая инстанция? В мирных условиях государственности это суды. После войны это может быть только суд победителя. Отсюда еще один аргумент: власть победителя не есть право. Успех – это не инстанция для права и для истины. Трибунал, который мог бы объективно расследовать и осудить военную вину и военные преступления, невозможен. Такой суд всегда пристрастен. Суд из нейтральных лиц тоже был бы пристрастен, ибо нейтральные лица бессильны и фактически повинуются победителям. Свободно судить мог бы только суд, за которым бы стояла власть, способная и насильственно навязать свое решение обеим тяжущимся сторонам».
Еще о политической ответственности и политической же активности:
«Политический поступок совершает в современном государстве каждый, по меньшей мере своим голосованием на выборах или своей неявкой на выборы. Смысл политической ответственности не позволяет уклониться от нее никому. Потерпев неудачу, политически активные люди обычно потом оправдываются. Но в политических делах такие оправдания ничего не стоят».
Почему моральную вину ощущают далеко не все?
«Морально виновны способные к покаянию, те, что знали или могли знать, а все-таки шли путями, которые при самопросвечивании предстают им преступно-ошибочными, – одни из них закрывали глаза на происходившее, другие поддавались одурманиванию и соблазну, третьи продавались за личные блага, четвертые повиновались из страха».
О пропагандистах:
«Политические деятели и исполнители, руководители и пропагандисты виновны. Если они и не совершили уголовных преступлений, то все же из-за своей активности они несут поддающуюся положительному определению вину. Однако каждый из нас несет вину, поскольку он оставался бездеятелен».
Про вступления в провластные партии, союзы и организации:
«Тому, от кого тогда требовали куда-то вступить, трудно было отказаться. Для смысла примыкания имеет решающее значение, при каких обстоятельствах и по каким мотивам человек стал членом партии. У каждого года и каждой ситуации есть свои оправдания и свои отягчающие обстоятельства, различить которые можно только в каждом индивидуальном случае».
О государстве-тюрьме и виновности «узников» (какова вина тех, кто прислуживал тоталитарному режиму, опасаясь за свою жизнь):
«Германия при нацистском режиме была тюрьмой, угодить в эту тюрьму – политическая вина. Но как только двери этой тюрьмы захлопнулись, взломать их изнутри нельзя. Рассматривая ответственность и виновность узников, еще оставшуюся и возникающую теперь, надо всегда задаваться вопросом: что было вообще возможно сделать тогда? В тюрьме возлагать ответственность за бесчинства тюремщиков на всех узников скопом явно несправедливо».
Про самоанализ и способность народа меняться:
«Самоанализ, историческое самоосмысление народа и личный самоанализ отдельного человека с виду разные вещи. Однако первое достигается лишь через второе. То, что совершают друг с другом в процессе общения отдельные люди, может, если это справедливо, стать распространенным сознанием многих и считается тогда самосознанием народа».
Про вину на всю жизнь:
«Моральную и метафизическую вину, которую в коллективе каждый в отдельности только и считает своей, искупить, по сути, нельзя. Она не прекращается. Кто несет ее, тот вступает в процесс, длящийся всю его жизнь».
Таким образом, Карл Ясперс приходит к выводу, что страна и нация могут измениться только если большинство людей в них признает свою моральную и метафизическую вину, а стало быть, проведет над собой внутреннюю работу и придет к очищению и новой жизни вне травматического опыта, но с памятью о нем. Осуждения со стороны победителей и традиционного суда для этого недостаточно, но они необходимы, как первый шаг к признанию моральной ответственности. Ясперс утверждает, что моральное очищение народа – это путь к политической свободе.
«Очищение – это условие и нашей политической свободы. Ибо лишь из сознания виновности возникает сознание солидарности и собственной ответственности, без которого невозможна свобода. Политическая свобода начинается с того, что в большинстве народа отдельный человек чувствует и себя ответственным за политику своего общества».
Но при этом следует помнить, что очищение хоть и путь к свободе, но не обязательно к счастью.
«Поскольку неопределенность и возможность новой и большей беды сохраняется, поскольку из преображения через сознание своей вины вовсе не вытекает, как естественное следствие, вознаграждение новым счастьем бытия, поэтому освободиться через очищение мы можем только для готовности к будущему».
***
Сейчас, когда в разных горячих точках планеты ведутся споры о коллективной ответственности и вине, полезно иметь инструмент, позволяющий различать вид и степень вины каждого, а главное, виновных от невиновных. Статья Карла Ясперса – один из таких инструментов.
Чтобы нации сделать шаг вперед и восстановиться после периода нравственного упадка и попрания естественных прав, недостаточно трибуналов, посаженных в тюрьмы преступников, политических изменений и выплат пострадавшим сторонам. Для перерождения необходима долгая самостоятельная внутренняя работа, которая происходит только тогда, когда каждый гражданин преступного государства обвинит сам себя и признает свою моральную ответственность за случившееся. Статья Карла Ясперса показывает, что международный трибунал, о котором так часто грезят радеющие за справедливость, это не конец процесса осуждения и искоренения зла, а лишь самое его начало.
*Лора Найт «Нюрнбергский процесс»
К слову, предисловие в этом издании Николая Эппле – автора книги «Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах». (см. мою рецензию с конспектом!)
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Книга будет интересна тем, кого интересуют вопросы этики и философии, исторической памяти, коллективной вины и ответственности, переосмысления травматических эпизодов истории, а также тем, кто интересуется историей Германии после Второй мировой войны.
Очень актуальная в наше время книга, позволяющая более трезво и аргументированно смотреть на проблему коллективной вины и ответственности государств и народов друг перед другом.
18 понравилось
