
А тот ли автор? Несвойственные автору книги.
jump-jump
- 74 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Любопытное чтение - и неоднозначное.
Эту зиму я провела с Джеком Лондоном; впервые вернулась к его произведениям после "Белого клыка" и "Зова предков" в детстве. Писатель поразил меня большой точностью, предельной откровенностью - на грани, когда человек буквально всего себя (и тебя) выворачивает на изнанку. Предельно четкими мотивациями, если говорить о "Мартине Идене".
Ничего этого в незаконченном триллере нет. Но сюжет очень нетривиальный. Пожалуй, это главное, что цепляет в книге. Несильно так, но цепляет. Я долго пыталась понять, сколько в книге от черновиков Лондона, а сколько – от доработки Фиша, который, если верить справке, признанный мастер детективного жанра.
Начало, где описывается бюро - захватывает. Будто звучит за кадром интригующая музыка, и ты ждешь, что же дальше. Дальше герой со своим странным именем Сергиус Константин (уверенена, доживи Джек Лондок до публикации, он пробил бы русские имена, и не было бы ни Сергиуса, ни Груни константин. Была бы она хотя б Константинова, что ли). А дальше возлюбленной Груни открывает охоту на неэтичный бизнес, приходит к главному герою и делает заказ на него самого. И вот тут, наверное, самый большой пробел. Герой говорит: вы должны меня убедить, что мой бизнес несет в мир зло, а не справедливость, и я тогда соглашусь с приговором, который вы вынесли мне. За этим следует временной разрыв и слова о том, что жених дочери его таки убедил. Чем убедил, как? В "Мартине Идене" филигранно отрисовано, как меняется мировосприятие героя. Для этой книги разговор Ивана-Сергиуса с Холлом - основополагающий. Как изменились чувства этих людей? Почему? Как они меняются по ходу романа?
А дальше, когда герои неспешно прыгают из одного американского штата в другой, следить за ними интересно (разве что немного раздражает Груня; вроде бы, хочет искать и спасти отца, а ведет себя как маленькая девочка, топая ножкой). Но мешает нехватка главного: непонятно, чему, кому я должна сопереживать? Сергиус-Иван по одному ликвидирует членов своего предприятия. Некоторые из них, судя по беседе, очень симпатичны. Почти все – профессора и научные работники. Не могу не предположить, что тут камень брошен в какую-то проблему тех времен, которую до конца понять я не могу.
Ивану-Сергиусу сопереживать в этой погоне трудно. К тому же, к моменту начала гонки уже не ясно, кто он, за что он стоит, палач он все-таки или головорез. Груне сопереживать тоже трудно; в книге нет ничего, что "зацепило" бы за нее. Уинтер Холл из поборника справедливости превращается тоже не сильно ясно в кого, когда соглашается на время, пока Иван-Сергиус в бегах, стать секретарем бюро и выдавать по запросу деньги. Он знает так много, он не пошел ни в ФБР, ни даже в ближайший участок. Что это говорит о нем?
Меня не оставляет чувство, что черновики Лондона остались очень сырыми, и в них не попало главное, что писатель хотел вложить. Если же к этому не цепляться, то идея настолько нетривиальна, что читается в любом случае легко. Забавные повороты, неожиданные твисты – все это здесь есть. Мешает только неясность в том, куда направлять свои душевные флюиды и во что эмоционально вкладываться.
О знакомстве с книгой ничуть не жалею, ведь если что-то тебя заставляет думать, размышлять - это ли не высшее благо? Однако жаль, что маэстро не успел закончить опус.

Я рассчитывал на детектив, а получил некий боевик. Преступлений тут более чем достаточно, но нет никакого расследования и поиска преступников, потому как они сразу все обозначены. Это мое знакомство с автором (да-да, я из тех, кто не читал "Белый клык и пр.)
Написано все хорошо, но чуть скучновато. Можно с чем-то согласиться, с чем-то поспорить. Но не могу сказать, что книга прям произвела впечатление. Может быть, ее нужно читать в несколько более молодом возрасте, когда еще не совсем осознаешь, как важно держать данное тобой слово. Как важно соблюдать правила, которые ты же и установил. В этом плане книга ничем не заинтересовала. В какой-то момент я просто стал читать ее как боевик. Весь интерес свелся, кто же все-таки победит в этой битве.
Помимо боевика много споров действующих лиц о текущей на тот момент политической ситуации, а также философские разговоры про всяческие жизненные ситуации или просто так. Не клуб убийц, а отделение философского кружка при каком-нибудь университете.
Концовка оказалась в какой-то степени угаданной. Победитель был выявлен, но принесло ли ему это радость и успокоение?
Не та книга, которую хочется перечитывать.

идею этого произведения Лондону подсказал его друг, но роман дописать Джек не успел, за него,спустя почти 40 лет, это сделал Роберт Фиш, на основе набросков Джека и его вдовы
главный герой,Иван Драгомилов,создал бюро, которое принимает заказы на убийства любых лиц с одним только условием, от заказчика требуется обоснование, что жертва достойна смерти. и вот однажды Драгомилов принимает заказ на самого себя.
детективно-философский роман, даже местами боевик, напомнивший мне ооочень сильно «десять негритят» Агаты Кристи
верность своим убеждениям, немало психологическо-философских рассуждений, споров: о жизни, об этике, о справедливости, о логике, о порядочности,о принципах .
так скажем философские разговоры друзей-убийц, которые в большинстве случаев мне показались уж очень заумными, бессмысленными и неестественными, но именно в этих диалогах я почувствовала природу Джека Лондона
вторая часть книги мне понравилась намного больше. я полностью погрузилась в сюжет, лишь изредка мелькавшие непонятные диалоги притормаживали меня и чтение становилось тугим
помимо детективной линии, присутствует ещё и любовная. Груня- единственная представительница женского пола в данном произведении. лучик света среди этих странных, помешанных мужчин. именно её персонаж в романе придал ему некую изюминку, чувствовалась реальность, разумность и естество, среди всего прочего.
это нетипичное для Лондона произведение особо не впечатлило,но в целом всё таки понравилось :)

– Проблема весьма любопытна, – продолжил рассуждение Мергветер. – Неприкосновенность человеческой жизни – понятие социальное. Убивая себе подобных, наши примитивные, первобытные предки не испытывали угрызений совести. Теоретически и я тоже не должен переживать, но все же переживаю. Вопрос вот в чем: откуда берутся сомнения и душевные страдания? Неужели долгая эволюция цивилизации внедрила в сознание человечества концепцию неприкосновенности жизни? Или идея была внушена мне в детстве и отрочестве, впроцессе обучения и воспитания – прежде, чем я стал мыслить свободно? А может, обе причины здесь вообще ни при чем? Вот в чем заключается основная проблема, и найти ей разрешение было бы крайне любопытно.
– Уверен, что так и есть, – сухо ответил Холл. – Но что же вы намерены предпринять в отношении шефа?
– Уничтожить.

– Но что заставило вас изменить род деятельности? – осторожно поинтересовался Холл.
Они сидели в открытой части вагона. Трамвай уже въехал в центр города, и тротуары заполняли выходившие из театров люди.
– Жажда справедливости, – ответил Хаас. – К тому же эта работа оплачивается намного лучше, чем преподавание древних языков. Если бы появилась возможность начать жизнь заново...
Однако продолжения фразы Уинтер Холл так и не услышал. Трамвай на мгновение остановился на перекрестке, и Хаас, видимо, внезапно заметив нечто чрезвычайно важное, не сказав ни слова, не простившись даже взмахом руки, легко спрыгнул с площадки и исчез в подвижной толпе.

– С удовольствием прочел вашу последнюю книгу, – склонившись к Холлу, прошептал Мергветер, едва в обсуждении возникла пауза. – Ваша аргументация в пользу промышленного производства и против производства ремесленного безукоризненно убедительна. Но вот толкование закона снижающихся эффектов показалось не столь доказательным. Здесь готов поспорить.
И этот человек без зазрения совести убивал, как и все эти вполне себе интеллигентные господа! Поверить в это можно было, лишь признав их невменяемыми. После совещания Уинтер Холл возвращался в город на трамвае вместе с Хаасом и с изумлением знал из беседы, что перед ним бывший профессор, специализировавшийся на древних языках: греческом и санскрите.


















Другие издания
