Подсмотренная карта и первые три дня боев 40-й армии РККА и ее генерала
Техника Division Großdeutschland в районе села Девица. Конец июня 1942-го. Каска - тактический знак дивизии, зачеркнутый круг обозначает принадлежность ко 2-й роте мотоциклетного разведывательного батальона.
Как я и писал в предыдущей рецензии, вышел новый двухтомник липецкого историка Игоря Сдвижкова про начало операции Fall Blau на южном участке фронта летом 1942-го. Для удобства прочтения я занес его как две отдельные книги, каждая по 700+ страниц в каждой, а именно: Операция Блау. Начало. Книга первая: От Тима к Горшечному и Книга вторая: От Горшечного до Дона с описанием боев с 28 июня по 5 июля 1942-го года преимущественно на фронте 40-й Армии Брянского фронта. Первая книга описывает предысторию операции и ее первые три дня, 28-30 июня на уровне полков, бригад и дивизий сторон, иногда даже батальонов. Причем с несомненными литературными талантами, что достаточно редко встречается среди отечественных военных историков. Своеобразие труда еще и состоит в том, что все участвующие соединения сторон оставили мало архивных документов про первые дни немецкого наступления, часть была потеряна еще при беганьи штаба 40-й Армии от немецких танков, документация советских танковых корпусов погибла в сражении вместо со штабом. А немецкие документы сгинули с их частями под Сталинградом. Но это будет куда позже...
Утром 19 июня 1942 года легкий связной самолет Fi-156 был выбран майором оперативного отдела штаба 23-й ТД Вермахта для рутинного полета на командный пункт корпуса. С собой он взял, крепко забив на строжайшие инструкции с таким не летать, портфель с одиннадцатью совершенно секретными документами и картами на уровне корпуса и описанием действий его соседей, в том числе 4-й танковой армии и венгров. По дороге летчик потерял ориентировку, залетел к передовым советским позициям, был обстрелян и потерпел крушение в районе дислокации 93-го СП. Все находившиеся на борту погибли при падении, а портфель по цепочке уже на следующий день дошел до Ставки. Такая пропажа планов вообще в истории Второй Мировой случалась считанные разы, и с немцами был уже второй случай - в первый раз Мехеленский инцидент января 1940-го года потребовал от немцев переделки всего плана наступления на Западе. В этот раз потеря случилась за считанные дни до начала наступления, когда части выдвигались на исходные позиции, и менять что-то было уже поздно. Но Ставка и командующие на юго-западном направлении "приняли документы во внимание", резких телодвижений сделано не было, ограничились локальными передвижками - Сталин предполагал это частью дезинформации для отвлечения от московского направления, кроме того наряд сил на юге с более чем 1 тысячей танков должен был гарантировать защиту от любых немецких наступлений. В итоге редкая удача осталась неиспользованной, с вождем спорить никто не посмел.
У историка много слов отведено непосредственному командующему 40-й армией генерал-лейтенанту артиллерии М. А. Парсегову. Отличившейся на финской войне артиллерист взлетел в карьере на уровень начальника артиллерии КОВО и был назначен весной 1942-го на общевойсковую армию, для которой у него не хватило не опыта, ни просто ответственного подхода. Автор специально ездил в село Ефросиновка, где долго располагался штаб армии, дожившие до наших дней старушки вспоминали и про генерала, и про прогулки по селу с девушками-связистками, остались воспоминания у свидетелей об обедах и чаепитиях, в общем там царила нерабочая обстановка. Армия в целом расслабилась. Внезапный удар сосредоточившихся немцев оказался сюрпризом и для командарма, и для комфронта Филиппа Голикова, передовые позиции двух дивизий на участке прорыва просто исчезли, и оставшиеся в живых ударились в бега потеряв связь со штабом армии. Сам штаб попал в первый день под бомбежку, потом к нему за 40-км от линии фронта прорвались передовые боевые отряды немецкой 24-й танковой дивизии. В процессе драпа в последующие дни Парсегов и его штаб сначала опять попали на следующий день под удар все тех же немцев, потом убежали в тыл еще дальше штаба фронта, конечно при этом потеряв большое количество средств связи и утратив нити командования. Вся история боев стрелковых дивизий и бригад 40-й армии на участке немецкого прорыва - это лихорадочное отступление как правило от одной реки ко второй в попытке уйти из под удара немецких танкистов и укрыться от пикировщиков. Немцев в первые дни наступления только регулярные ливни тормозили больше, чем советские части. В общем, смесь июня 1941-го и первых дней Вязьмы-41.
В этих условиях оказавшийся рядом начальник Автобронетанкового управления РККА Я.Н. Федоренко явочным порядком, не имея штаба, принял на себя командование локальными танковыми корпусами и бригадами, и начал собирать их для контрудара по прорвавшимся подвижным немецким колоннами. Южнее, замкомандующего 40-й армией генерал-майор Жмаченко, тоже не обращая внимания на пропавшего Парсегова, принял на себе командование не затронутыми катастрофическим началом боев частями на южной стороне фронта армии - там неумело наступали венгры. Сложившиеся троевластие ни к чему хорошему привести не смогло, Ставка пыталась добиться понятной картины от всех троих, хотя, забегая вперед, виновным ожидаемо оказался Парсегов и его военная карьера на фронтах ВОВ закончилась ссылкой на Дальний Восток. С трудом преодолевая все тоже раскисшее от дождей Черноземье советские танковые корпуса и бригады начали выстраивать новую линию обороны перед немецким прорывом. Но это уже тема ближайших дней и следующего тома книги... А пока - мои настоятельные рекомендации, явно одна из лучших книг года по новизне темы, глубине проработки доступной информации и литературным достоинствам.
21 понравилось
