Ежегодный пир Погребального братства

«А что вы хотите, — сказал Марсьяль, — война войной, а люди все равно мрут себе понемногу, хотя бы и в войну». Его замечание показалось мне бессмысленным, но интересным.

Название "Ежегодный пир погребального братства" показалось интересным и осмысленным, пару месяцев назад, когда листала каталог Букмейта. Вчера утром узнала, что Алла Беляк удостоена за блистательный перевод этого романа премии имени Мориса Ваксмахера, которая вручается посольством Франции за лучший перевод французской литературы на русский язык. И захотела читать немедленно.

Тем более, Матиас Энар взял с этой книгой Гонкуровскую премию - главную французскую литературную. Итак, парижанин Давид Мазон этнолог, приезжает в деревню Пьер-Сен-Кристоф для написания магистерского диплома. Именно сюда, потому что грант выделен этим департаментом Северо-Запада Франции. Ему 30, небогат, не знаменит и не престижен. По большому счету, и не видит себя антропологом, плывет по течению. Деревня, где предстоит скучать Давиду, не самый прелестный уголок. По правде - та еще глухомань, даже не верится, что в двух часах езды от Парижа. Культурная программа исчерпывается баром "Рыбалка", который держит толстый Томас. Считается, что всю деревню можно встретить, посидев там подольше. На самом деле нет, состав населения неоднороден. Есть старожилы фермеры, у одной такой семьи Давид снимает квартирку; есть пенсионеры из мест с менее приятным климатом; есть, наконец, владельцы коттеджей, которые работают в городе и приезжают сюда переночевать и пожарить шашлыки в выходные. Как антрополога его интересуют все, но коренное население в приоритете.

Местные относятся к парижанину приязненно, хотя не без скепсиса. В его заметках сквозит невольный снобизм сорбоннского выпускника. Диссертация двигается ни шатко, ни валко, и читатель уже готовится к назидательному чтению о взаимопроникновении городской и деревенской культур, когда повествование делает кульбит, превращаясь в историю местной девушки, незадолго до Второй Мировой изнасилованной в лесу неизвестным. Бедняжка понесла, отец выдал ее за бедняка, дав в приданое земли, но все знали, что малыш не от мужа. Страстно желая доказательства мужской состоятельности рождением своего ребенка, тот измучил ее чередой супружеских изнасилований. После очередного, Луиза объявила себя беременной и запретила секс, а тут и его забрали на войну.

И новый кульбит романа. Теперь это описание ежегодного пира из заглавия. На него собираются представители погребального братства со всех окрестных городков. На сей раз принимающая сторона мэр Пьер-Сен-Кристофа, по совместительству владелец похоронной конторы. Согласно преданию, на те три дня. что длится пирушка, сама Смерть берет отпуск, никто в это время не умирает. И, боги мои, что это за трапеза! Поистине раблезианские описания блюд, способов их приготовления, подачи, поедания. Бесконечная череда яств в количествах, несовместимых с жизнью, но описанная с соблюдением всех тонкостей застольного этикета, которые посрамят и мишленовские звезды. А в дополнение - роскошный спич одного из сотрапезников о Гаргантюа. Литературных и кинематографических (как не вспомнить "Пир Бабетты") аллюзий в романе множество и "Отверженных" Гюго не меньше, чем Рабле. А еще, Давид совершает экскурсию в Ла Рошель, вспоминая Дюма, и одна из вставных новелл прямо отсылает к Гугенотской трилогии. И это я еще не сказала о трубадурах и поэте-охальнике Вийоне, который, согласно "точным" сведениям одного из пирующих, вовсе не был повешен, но спасся и нашел приют в поместье собрата по перу.

Энар перемешивает эпохи, отправляет героев в череду реинкарнаций, воздает по заслугам. А еще, размышляет о творчестве, экологии, жизни и смерти, соединяет одинокие души. Чудесный образец современной французской литературы в безупречном переводе

Регионы севера Франции частенько подвергаются осмеянию со стороны южных соседей, мол, говорят непонятно, манеры те ещё и, вообще, у них там своя атмосфера. И вот в эту самую атмосферу и погружает нас Матиас Энар в «Ежегодном пире Погребального братства». Тридцатилетний антрополог Давид Мазон приезжает исследовать жителей деревеньки Пьер-Сен-Кристоф для своей диссертации. Он селится в пристройке к фермерскому дому, которую гордо именует «Дебри науки», и готовится идти в поля, то бишь болтать с аборигенами. Опросник ширится день ото дня, полевой журнал становится всё толще и толще, однако вникать в деревенский быт мужчине не очень-то и хочется, так что в основном нам предстоит читать, как он скучает по своей оставшейся в Париже подружке да описывает местных котиков.

В тот самый момент, когда читатель привыкает к безалаберному рассказчику и теряет бдительность, Матиас Энар вдруг резко меняет стратегию повествования и сообщает, что местный кюре превратился в кабанчика. И это, знаете ли, не шутка какая, а информация не менее значимая, чем сообщение о том, что Аннушка пролила масло. Колесо вертится, круговорот Жизни и Смерти не останавливается ни на секунду…не считая, конечно же, ежегодного пира Погребального братства. Два дня в году, пока могильщики не вылезают из-за стола, сама Смерть дозволяет им радоваться, обсуждать неэкологичность лакированных гробов и отсутствие в профессиональном сообществе женщин.

«Ежегодный пир Погребального братства» – книга, каким-то чудом сочетающая в себе самобытность и крепкую связь с литературными традициями. Физиологичность Рабле, образность Ренье, поэтичность Вийона, любовь к родным краям множества французских летописцев и бардов, труверов и трубадуров, воспевающих места, где они родились и выросли – всё это сознательной и бессознательно улавливаешь при чтении романа, попутно пытаясь распутать тот клубок историй одной местности, что автор вложил тебе в руки.