Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 2

В патрональных демократиях партийная конкуренция—это конкуренция патрональных сетей, которые используют партии в качестве фасадов, придающих им вид искренних интерпретаторов общего блага для того, чтобы получить поддержку широких масс и гражданскую легитимацию. И все же их преобладающая мотива- ция—это, несомненно, принцип интересов элит: они хотят использовать политическую власть для получения прибыли для своей неформальной патрональной сети. С другой стороны, непатрональная конкуренция означает, что в конкурирующие партии не сформированы на основе патрональных сетей, а их основной мотивацией является принцип общественных интересов

... наиболее неадекватными для анализа непосткоммунистических гибридных режимов можно считать следующие пять аксиом: Аксиома генезиса: становление режима начинается с разрушения монополии государственной собственности. <...> во множестве стран никогда не было монополии на государственную собственность, а значит, не происходило и коммунистической национализации, ровно как и приватизации при смене режима. <...> концепция может оказаться непригодной в режимах с другим происхождением, другой отправной точкой и другой историей формирования собственности. <...> постколониальные страны. Аксиома государственности: центром режима является государство как стабильное образование, которое способно поддерживать монополию на легитимное применение насилия. <...> мы не рассматривали гражданские войны или страны, где (a) государство настолько слабое, что оно перестает быть центром политической власти, либо где (b) нет какого бы то ни было государства, а вместо него действует ряд вооруженных групп и полевых командиров, ни один из которых не способен занять доминирующее положение и создать полноценное государство. Измерение силы государства не учитывается в нашей <...> структуре, поэтому страны, в которых это свойство является отличительной чертой системы, нельзя корректно описать <...> Аксиома секуляризма: правящие элиты секулярны, а в государстве доминирует светская власть. В нашей структуре религия появляется (1) в контексте цивилизаций как знак разделения сфер социального действия и (2) как общинный феномен, представленный церквями как общинными акторами. <...> мы не рассматриваем религию ни как объединяющую силу общества, ни как основной принцип функционирования государства. <...> теократии и другие виды режимов, где доминирует религиозная власть, открывают новое измерение для разграничения режимов. Партийная аксиома: высшие формальные должности занимают политики из политических партий (не военные или монарх). В рассматриваемом нами посткоммунистическом регионе <...> военные находятся в подчиненном положении по отношению к лицам, занимающим высшие формальные должности. Эти должности занимают не монархи, а законные президенты <...> формально являющиеся политиками из политических партий. <...> Для описания военных диктатур, а также королевств и наследственных монархий требуются понятия другого рода, <...> включая такие разновидности правящей элиты, как вооруженные силы и аристократия. Аксиома опеки: де-факто сильнейший политический деятель режима является политическим актором и де-юре. Хотя фактических политических деятелей в патрональных режимах следует рассматривать через их неформальные титулы, между формальными и неформальными носителями власти всегда имеются существенные совпадения. В частности, верховным патроном является, как правило, президент или премьер-министр. Но даже когда он занимает другой пост,<...> формально он все равно является политическим актором. При этом в гибридологии существуют так называемые режимы-опекуны, в которых формальные политические акторы на деле становятся политическими подставными лицами невыборных религиозных (например, Иран) или военных (например, Пакистан) властей, и при этом не являются явными теократиями или военными хунтами. Кроме того, мы не рассматривали режимы, подвергшиеся военному вторжению или так называемые марионеточные государства, где формально суверенное правительство не имеет реальной власти в стране и подчиняется иностранному государству. <...> мы уверены в том, что если обращать внимание только на политическую институциональную среду или предположить, что социальные сферы априори отделены друг от друга, то ни один режим в мире нельзя будет понять адекватно. В конце концов анализ, который является не всесторонним, а лишь политологическим, экономическим или социологическим, может оказаться невосприимчивым к тем элементам, которые важнейшим образом влияют на динамику этих режимов и которые сами акторы ставят во главу угла, принимая важные решения.