Лора

«Не потеряна, – подумала она. – Но и не свободна».

Лучше пусть умрет от моей милосердной руки, чем от руки врага.

-Все те годы он не строил планов на собственное выживание. Он оберегал тебя, – сказал Ревелер. – Идиотский ход.

Я бы предпочел, чтобы ты не потерял сознание или не умер, до того, как дашь нам ответы, которые так великодушно обещал.

Ох, бедная ты старушка. Когда-то правила цивилизациями, а теперь ты не более чем история, которая меркнет от поколения к поколению. Каждое жалкое мгновение твоего прозябания, должно быть, пронизано желанием вырвать сердца этих смертных.

Милосердие сокращает жизнь

Ни один мир не идеален – что бога, что смертного, что охотника…

Мы рождались либо сильными, либо слабыми, и я ненавидел этот выбор. Я хотел, чтобы меня определяла та жизнь, которой я живу.

Порой храбрость заключается в том, чтобы принять помощь, даже если тебя заставляли верить, что она тебе не нужна

– Твой знакомый оказался истинным джентльменом, – продолжил Майлз. – Всего дважды назвал меня нечистокровным мусором, но в итоге сказал, что предпочитает иметь дело со мной, а не с тобой.

– Зачем ты закрыла дверь? Твоя вера в нашу цель пошатнулась?
Лора качнула головой.
– Нет. Он просто… мы обе были как на ладони. Все-таки есть разница между рискованной ситуацией и безнадежной – такой, как наша.

Мы должны отпустить прошлое, если хотим обрести будущее

Не всегда выживает тот, кто прав, разве что в историях, в которые мы хотим верить. Легенды лгут. Они сглаживают несовершенства и несправедливость, чтобы рассказать красивую сказку или научить нас тому, как надо себя вести, или воздать славу победителям и предать позору тех, кто дрогнул.

Ложь, помноженная на другую ложь, никогда не станет правдой.

Как и следовало ожидать… технология вместо хитрости и мастерства. Это действительно худшая эра человечества.

Она подумала: может, вернуться наверх и рассказать Вану о том, чему ее научили последние несколько лет? Клетка существует только в твоей голове, и прочность ее прутьев тоже зависит только от тебя.

Знаешь, некоторые так привыкают смотреть на жизнь из своей клетки, что перестают видеть прутья

– Пообещай, что сделаешь ноги, если что-то – что угодно – покажется тебе странным.
– В твоем мире все странно, – напомнил Майлз. – Но я буду осторожен.

Гнев был фундаментом древнего закона. Существовал гнев оскорбленных и необходимость ответить за оскорбление. Гнев был подобен болезни души, и самым заразным осложнением такой болезни становилась жестокость. Преодолев этот гнев, подавив его в самом зародыше, они не попали бы в этот порочный круг. Но их общество было порочным.

Страх – неизвестная территория, куда я никогда не ступала, и язык, на котором я никогда не заговорю