РекламаЭлектронная
629 ₽504 ₽
Ваша оценкаВладимир Шаров (1952–2018) — писатель, историк, автор романов "Репетиции", "Возвращение в Египет", "Старая девочка", "Будьте как дети", "Царство Агамемнона", "Воскрешение Лазаря", лауреат премий "Большая книга" и "Русский Букер".
Во всех его романах — или, скорее, философских притчах — семейная хроника неразрывно соединена с историей страны, а библейские мотивы переплетаются с темой Революции.
В настоящее издание вошли романы "След в след", "До и во время" и "Мне ли не пожалеть".
Жанры
Купить эту книгу
РекламаКупить-20%
Рейтинг LiveLib
4,0
52 оценки
- 538%
- 435%
- 321%
- 26%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 56Хотят прочитать 87
Рецензии
Vladimir_Aleksandrov3 февраля 2024Читать далееИ вроде псевдоистория (здесь) есть, и язык вполне даже хороший, и как бы сюжетные линии какие-то идут, присутствуют, переплетаются... теряются... снова идут (но другие или не понятно какие) что-то происходит... бесконечные темные советские времена... НКВД... ГПУ... род... записки... психбольница и тд. и тп и прочий кондовой совковый постмодернизм (КСПМ)...
Вот именно, в том-то и дело, что с того момента, как понимаешь что это он и есть: КСПМ, пропадает желание вчитываться, разбираться, идти и думать вместе с автором (а ведь временами по началу, когда библейские цитаты и интерпретации пошли желание такое явно было)...
Потом читаешь в вики и о том, что автор, оказывается, чуть ли учителем и вдохновителем был для целой обоймы успешных сегодняшних обладателей всяческих литературных премий и номинаций, которые меня лично как раз больше раздражают, чем радуют, и становится тогда всё на свои места: то есть автор ещё и русофобским базисом видимо для них являлся и является, и сама манера полуотстраненного текстописания тоже от него.
50 понравилось441
Prosto_Elena31 марта 2021"Иногда ирония вынуждена восстанавливать то, что разрушил пафос." Станислав Ежи Лец
Читать далееРоман Шарова-это историческая фантасмагория, изложенная журналистом, который после травмы начал страдать провалами в памяти. Он находится на лечении отделении геронтологии, где решает написать свой "Синодик", чтобы зафиксировать ускользающее время, чтобы оставить в истории значимых людей и эпохальные события. В результате перед нами возникают картины исторических проектов развития России на протяжении нескольких столетий, а именно, идеи христианского православия, вседавлеющее просветительство и, конечно же, коммунистический финал. Причём, мы понимаем, что это не объективно историческое изложение фактов, а деконструкция истории, утрирование и абсурдное интерпретирование исторического нарратива.
Постмодернистский текст романа сквозит иронией, наполнен мешаниной идей русской религиозной философии и русского космизма. Реальные исторические личности, начиная с Соловьёва, Фёдорова и Бердяева и заканчивая Толстым, Лениным и Сталиным, пересекаются в непредсказуемых ситуациях и событиях, высказывают утопические идеи, создавая неразбериху и путаницу времён, стран.
Весь роман пронизан сближением христианско-православных и коммунистических идей. Коммунисты ждут Апокалипсиса - это уже о многом говорит! Невозмутимость и серьёзность повествования, нарочитый "документализм" еще более усиливают комический эффект, доводят утопические фантазии до абсурда.
Конечная цель пациентов психолечебницы - возвращение в рай и воссоединение с Богом, и весь этот путь должен пролегать через тернии коммунизма.
В романе цитируются положения В. Соловьёва, как основные постулаты мировоззрения будущих праведников России.
"Соловьев учил, что:
1) катастрофа уже надвинулась на мир и совсем близка, время Апокалипсиса пришло, наступил век антихриста;
2) осуществление истины и справедливости во всей их полноте должно начаться немедленно;
3) исходной точкой, началом человеческой истории был первородный грех; Страшный суд и победа над мировым злом будет ее концом;
4) (вслед за Федоровым) мир, сотворенный Господом, не был совершенен. Жизнь не дар, Акт Творения был неким выпадением земного мира из Абсолюта, потому и первородный грех был естественным следствием этого выпадения. Однако Акт Творения оправдан тем, что мир движется к совершенству и рано или поздно вернется, сольется вновь с Абсолютом, вернется на «новую землю» и на «новое небо»;
5) (в отличие от Федорова) не может быть личного и общественного спасения человека, возвращения его в рай вне сотрудничества с Богом;
6) каждая частица мироздания жива, самобытна и одушевлена, нет частицы без памяти и, следовательно, возможно восстановление, воскрешение всего когда-либо жившего на земле;
7) осуществление этого близко, мир прошел уже большую часть пути; раньше он был в извращенном хаотическом состоянии, теперь: а) хаос собран в первоначальную совокупность силами всемирного тяготения, б) эта совокупность гармонично расчленена, дабы сделать возможным интимное воссоединение вселенского тела (работа электромагнитных сил), в) возникла жизнь — органическое единство этой вновь созданной материи и света, г) сотворен человек;
8) мессианское призвание человека — возделать и благоустроить природу, спасти ее, освободить и, завершая историю, вернуть в Абсолют;
9) грехопадение было попыткой человека сделать это собственными силами, вне сотрудничества с Богом, результат — хаос, разрушение, торжество зла, но все это лишь отсрочило призвание человека, а не упразднило его;
10) цель мировой истории — достижение единства Бога и возглавляемой человеком внебожественной природы;
11) к этому единству невозможно прийти без Богочеловеческого организма вселенской церкви — основы и воплощения добровольной солидарности людей;
12) историческая миссия России — религиозное посредничество между Западом и Востоком, сближение их и конечное воссоединение во всемирное государство. Возглавит это государство русский царь (светская власть) и римский папа (власть духовная);
13) именно государство будет выступать как представитель человеческого начала в становящемся Богочеловеческом единстве, а не личность (личность должна сознавать, что ее истинная свобода есть самоотречение) и даже не община."
Шаров показывает метафизику Соловьёва как философию "конца". Коммунисты-апокалиптики приучают соотечественников к мысли о необходимости всеобщего разрушения, которое приведёт к райским мечтам из Писания. Всё это хорошо ложится на исконно русский нигилизм.
Соединение утопизма и идей революции символизирует брак философа-космиста Николая Фёдорова и французской писательницы Жермены де Сталь, которая становится связующим звеном повествования. Её трансформации, три жизни, воплощают все идеи русской революционности. Фёдоров проповедует нецерковный путь преображения России: "дело спасения человека завещано Господом самому человеку." Он возлагает надежды на науку, которая сможет победить смерть и возрождать уже умерших. Человек будет создаваться искусственно путём собирания рассеянных по свету атомов и, соответственно, первородный грех, за который человек наказан, исчезнет. Человечество повернётся назад к "догреховныи истокам". Апокалипсис будет предотвращен! Пародийность философии Федорова напоминает антиутопию, искусственный мир безгрешных клонов. Несбыточность идей Фёдорова подчёркивается тем фактом, что мадам де Сталь соблазняет юного философа под действием наркотиков. Одурманенность, жизнь в грёзах перекрывает реальность, превращая её в абсурд.
Дальше - больше. Эта замечательная дама де Сталь впоследствии оказывается матерью и любовницей Сталина, а также вступает в сексуальную связь практически со всеми лидерами большевистской партии, чтобы вызвать ревность вождя, тем самым уничтожить их , расчистив дорогу отцу-народов, который изображен как мученик собственного мифологизированного образа. Образ Сталина идеализирован, что воспринимается как насмешка над пропагандой, над зашоренностью людей , предпочитающих миф реальности.
Во второй половине романа появляется композитор Скрябин. Он убеждён , что является Богочеловеком, несущим миру спасение посредством магических свойств искусства. Музыкант хочет создать гениальную "Мистерию", которая перевернёт мир и заставит людей пережить экстаз всепланетного разрушения материального мира. Всё обрекается на гибель без сожаления, наступает праздник освобождения от всего земного и обретения вечной жизни. И вот тогда начнётся Божественная история. Никакая цена не является слишком высокой для достижения светлой мечты.
Таким образом, в романе Шарова в издевательском ключе показаны всевозможные пути Апокалипсиса в России. Соловьёв, Фёдоров, Скрябин выступают предтечами, вдохновителями революционной катастрофы.
"есть времена, когда убийство есть высшая добродетель, убиваемый испытывает тогда величайшее наслаждение, быть может, даже большее, чем его убийца. Война должна дать необыкновенные по силе и мощи чувства. Одна возможность убивать людей — ведь это нечто совсем особое, совсем редкое по яркости ощущение. Полезно иногда стряхнуть с себя путы, которые называются моралью. Мораль гораздо шире того, что мы под ней понимаем, вернее, ее просто нет. Что в одном состоянии — грех, в другом — поступок высшей нравственности. Сейчас как раз и наступает время, когда убивать станет нравственно."Бред финальных сцен в психолечебнице доводит ситуацию до полного маразма. Возникает "закрытое постановление ЦК партии о всемирном потопе!", создаётся Ковчег спасения, куда допускаются только старые большевики .
"Партия бессмертна, она как Бог и пребудет вечно. "Впечатление от романа неоднозначно. Замысел автора понятен: пристрастие к любым утопиям, будь то религиозные, социальные или эстетические, может увлечь человека в пропасть нигилизма. Но нагромождение абсурда иногда утомляет, а излишняя сексуальность некоторых сцен сомнительна.
Ценность книги для меня определяется желанием перечитать её ещё раз. В данном случае такого намерения у меня точно не будет.
23 понравилось579
sibkron21 июля 2014Читать далееВладимир Шаров с самой своей первой вещи - "След в след" - задал высокую планку. С тех пор продолжает удивлять читателей примерно раз в 3-5 лет.
"До и во время" - альтернативная история, фантасмагория, историческая метапроза. В романе Шаров проводит деконструкцию как советской мифологии, так и религиозной. Основные темы - история, память, миф, революция, цикличность истории/культуры/идей (жизни де Сталь), религия.
Как-то, помнится, я сравнивал Тома Маккарти и Шарова ("Репетиции" и "Когда я был настоящим" - построение и повторение новой реальности). Здесь опять же есть близкая британцу тема - память. Герой в результате несчастного случая начинает страдать провалами памяти и начинает писать свой "Синодик", чтобы зафиксировать важных себе людей, а затем и научить любви новых (стариков больницы), параллельно тоже самое происходит с памятью исторической (разговоры с Ифраимовым).
Роман многослойный и начну, пожалуй, с главной темы Шарова - революции. Одна из главных героинь - мадам де Сталь, перерождающаяся словно Феникс. Почему де Сталь? Шаров выстраивает свое эпическое полотно, чтобы показать предпосылки революции ("до"), в момент ("во время") и последствия ("после", в том числе и последующий крах СССР). Мадам де Сталь выбрана неспроста. Она - современник первой революции глобального масштаба (французской 1789). Три жизни де Сталь - можно представить в виде метафор - революции 1789, революции 1848 и 1871 (время Парижской Коммуны). Также это могут быть реперные точки влияния французской культуры и идей на русскую (ведь практически весь 19 век прошел под влиянием французской культуры и французского языка, не зря Достоевский делал критические выпады и в "Зимних заметках", и в "Игроке" против французов). Вторая жизнь де Сталь пустила корни уже на русской земле. Здесь она встречается с одним из главных философов русского космизма - Николаем Фёдоровичем Фёдоровым (который в будущем станет у Шарова Ноем!). Весьма интересно представлена философия самого мыслителя (философия Общего дела), в том числе, в сравнении с концепцией Владимира Соловьева (соборность, София). Кстати, есть довольно примечательные исторические факты, имеющие быть на самом деле: Федоров действительно был библиотекарем и его послушать приходили ведущие интеллектуалы того времени и Толстой, и Достоевский, и Владимир Соловьев. Другой примечательный исторический факт, известный по воспоминаниям Е. Н. Трубецкого - Соловьев действительно хотел предложить Драгомирову свершение революции и в 1891 году подыскивал для этих целей также архиерея (Шаров в качестве духовного лица предложил Иоанна Кронштадтского). И уж совсем интересно Шаров рассматривает творчество Скрябина и его неосуществленный замысел - "Мистерии" - в рамках идей русского космизма, предлагая рассматривать его в качестве предпосылки идеи революции. Идея революции проходит три трансформации (три жизни де Сталь) и образ де Сталь становится главным символом революции, её идеи и самой России. Самое интересное Шаров на этом не останавливается и превращает Николая Фёдорова в Ноя, больницу в ковчег, де Сталь в жену Ноя, их детей в Иафета, Сима и Хама, а революцию в последовательное движение к надвигающейся катастрофе - апокалипсису (который к тому же может символизировать крах СССР). Пожалуй, Шаров подвел свой итог XX веку и сделал это весьма сильно, срастив советскую мифилогию, религиозную и идеи русского космизма/Софии.
23 понравилось1K
Цитаты
Gauty9 августа 201912 понравилось356
Подборки с этой книгой
Дебют известных и знаменитых писателей
- 3 014 книг
WishList
- 10 467 книг
ЭБ
- 8 034 книги
Долгая прогулка 2014-2023
- 5 734 книги
Шаров Владимир
- 11 книг
Другие издания
