Книги в мире 2talkgirls
JullsGr
- 6 348 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Масштабное, вдумчивое и во всех смыслах тяжеловесное путешествие в пучины женской инфернальной эмансипации.
Едва ли не тысячестраничное исследование по глубинам анти-клерикального контр-дискурса, которым сопровождалось становление феминизма в его современном изводе.
При этом удивительно, как беспристрастно и спокойно Факснельд разбирает до мельчайших деталей все работы, которые анализирует. Таким людям нужно памятники ставить — не каждый осилит изучение комментариев на комментарии феминисток к про-феминистическим работам. Кажется, чтобы настолько флегматично рассуждать на такую тему, нужна прямо-таки медитативная отстранённость от современных гендерных склок и танкового интернет-триатлона по поводу феминитивов.
Я подобным похвастаться не могу, поэтому просто отмечу, что это прекрасный гид по тому, как изначально маргинальные идеи становятся мейнстримом, и как то, что считалось радикальным бунтом 100-150 лет назад, сейчас сочится из каждого пикселя инстаграм-философии.
Татуировки змей, "смотреть, но не трогать", увлечение восточной эзотерикой самого дешёвого пошиба, инверсия патриархальных ценностей — всё это в той или иной форме стало уже абсолютной нормой среди девушек, смена прошивки женского хайвмайнда вполне закономерна.
Излишне детальный, но всё равно крайне полезный компендиум по самым потайным уголкам души прекрасного пола. Ну уж как есть, да, а чего вы хотели? Женская энергия вошла в чат, девочки.

Однако, как можно заметить, романтизм был в чем-то тесно связан с Просвещением — их объединяло негативное отношение к подчинению официальным властям, в том числе ортодоксальным формам христианства, а порой и сочувствие к республиканским идеям, которое питал, например, Шелли (политические воззрения Байрона были не столь однозначны). Переплетение революционных симпатий и сатанизма у романтиков заставляло некоторых исследователей — например, Максимилиана Радвина — считать, что «романтизм стал логическим следствием предшествовавшей ему политической революции».

... любование пороком часто лицемерно заключалось в рамки высоконравственных рассуждений — точь-в-точь как было в конце XVIII века у готических авторов вроде Льюиса и Бекфорда, когда те смаковали жуткие описания насилия, чертовщины и распутства и при этом ханжески заявляли, будто всего-навсего хотят предостеречь и наставить публику.

Он постулирует три типовых подхода, доступные подчиненным группам, которые желают изменить существующие порядки используя миф в качестве рычага, Во-первых, можно оспорить авторитет и законность той мифологии, которая поддерживает существующий общественный клад, и тем самым лишить его способности бесконечно воспроизводить привычные общественные формы". Во-вторых, можно взять нарратив иного типа (басню, легенду, историю) и превратить его в новую мифологию для вытеснения существующей, наделив ее авторитетом и достоверностью". В-третьих, можно ввести новые истолкования господствующего мифа и тем самым "изменить характер чувств (и общество), которые он порождает".


















Другие издания


