Парадоксы церковного права

Настоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Кураев Андрей Вячеславович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.

Церковное право сегодня - это часть корпоративного права. Светские суды в США, например, признают значимость решений церковных судов и законов при разрешении внутрикорпоративных споров. Как и Российская империя признавала право своих мусульманских поданных судиться между собой по законам шариата, а Османская империя признавала право суда патриарха над христианским населением. Между тем нормы церковного права были выработаны еще в первом тысячелетии и с тех пор не модернизировались. Тема данного ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

4 оценки

5
50%
4
25%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 19

Рецензии

Hermanarich9 марта 2023 г.
Кураев, Церковь и церковь: «Организм государства» и «Министерство любви»
Очередное признание в любви и бесполезности
Андрея Вячеславовича я знаю давно, заочно, с огромным удовольствием, причем абсолютно непродуктивным. Мне были интересные его лекции, прослушал я их достаточно большое количество, и навряд ли у него остались шутки или подводки, которых бы я не знал. При этом именно основная направленность его деятельности — миссионерская — не трогала меня вообще никак. Ни от чтения его книг (а прочитал немало, на кое-что успел и отзывы написать: тыц, тыц, тыц), ни от прослушивания передач, ни от просмотра лекций. Представьте, вострубил ангел, поднялись мертвые, поднялись вообще все, Страшный суд, а я такой лежу, смотрю, думаю — хорошее шоу, качественные спецэффекты, жги дальше, продюсер. Схожее впечатление, кстати, на меня производила и Валерия Ильинична Новодворская — совершенно блестящий оратор, тонкий, действительно талант, которая не вызывала ну абсолютно никакого побуждения к действию. Шоу — да, шикарное, но неспособное что-то изменить во мне. Поэтому сейчас, когда речь идет (а в книге вспоминается часто) о людях, на чью судьбу повлиял Кураев, я боюсь это не прямое влияние, а косвенное — действительно пример того, что в церкви бывали разные люди, и даже такой интеллигентский извод православия, адептом которого является Андрей Вячеславович там тоже имеет место быть. Ну по крайней мере имел место. Не буду врать — Андрей Вячеславович намного интереснее диакона Андрея Кураева. Андрей Вячеславович — полемист, интеллигент, с острым умом и не менее острым языком, не теряющийся, в общем, профессионал своего дела. Диакон Андрей Кураев — миссионер. «Отмиссионерить» меня у него не получилось, но, думаю, он и не ставил такой задачи — все-таки каждый лектор работает на свою аудиторию, навряд ли кубанское быдло вроде меня вообще было видимо в душезахватительный «прицел» диакона Андрея Кураева. Кстати, это противопоставления «себя» и «себя» на страницах этой книги возникает неоднократно.
«Церковь — это министерство любви» Не Хомяков
Собственно, вся книга построена на конфликте — те мечты Церкви о самой себе, которые возникают в голове отечественных интеллигентов брежневского разлива, сталкиваются с реальной церковью. Кураев пытается их разделить даже в виде текста — одно у него Церковь, другое просто церковь. Получается, прям скажем, так себе — и дело не в том, что церковь хуже, чем ожидалось. Самый ужас в том, что она оказалась именно такая, какая и представлялась для любого мало-мальски трезвого человека. Все-таки не всегда пессимистические прогнозы оправдываются на 100%, но вот здесь прямое попадание «в яблочко». Да, церковь это институт; да, со своей иерархией; да, со своими правилами; да, способный на самоочищение; нет, не на то самоочищение, которое бы вам, дорогие интеллигенты брежневского поры, хотелось бы; да, это репрессивный механизм; да, писк отдельного комара не слышен; да, церковь и цирк однокоренные слова; да, заставить отдельных зажравшихся чиновников от церкви отказаться от привычки положить грязные сапоги на любой стол, будь это стол учителя, врача или оппонента, может только государство с репрессивным аппаратом, направленным против церкви; да, никаким обещаниям что «мы исправились, мы больше не будем» верить нельзя. Казалось бы, эти простые максимы были очевидны не просто людям, знающим историю церкви, но просто знакомыми с теорией организационных систем, знающих, как работает любая корпоративная структура, понимающие, что какие-то «человеческие элементы» не хаотично выстраиваются в известный ряд конфигураций, но между ними протянуты невидимые силовые линии. Они есть, и они обеспечат тот факт, что конфигурация в итоге будет именно такой — пусть и неприятной для нас. И как на «приглушение» невидимых нами, но очень хорошо осязаемы коррупционных силовых линий нужно тратить колоссальные затраты энергии — как физической, так и интеллектуальной — нужно и церковь удерживать от выпадения в привычное для неё состояние. Тезис о том, что «скотское» состояние для церкви (Андрей Вячеславович здесь употребляет слово на букву «б....», и это не «блудница») естественно, настолько сильно поражает автора, что этому рефрену будет посвящена изрядная часть книги. Разверзлись зеницы у испуганной ослицы.
Суть книги: закон и «подзаконный» диакон
Будем честны — название книги не раскрывает её сути. Чем хорошо это название — оно позволяет «красиво» представить эту книгу в библиографии хоть живого, хоть мертвого автора. Но «церковному праву» здесь посвящена едва ли треть, и то, именно «церковному», а не «праву». Автор в обычном светском праве не очень хорошо разбирается, правда не особо и претендует — хотя, думаю, даже он был бы удивлен, насколько светское право даже в государствах с сомнительной правовой системой продвинулось в отличии от церковного права, деградацию которого даже в сравнении с трехсотым годом нашей эры автор не устает отмечать. Первая треть книги — как-бы «церковное право», про что же остальное? А это приложение церковного права первой половины двадцатых годов ХХ века на конкретный объект — самого автора. Т.е. перед нами автобиографическая книга, с полным набором постмодернистских приемов — как я вижу себя, как видят меня оппоненты, как я полемизирую со своими оппонентами, как я вижу себя глазами оппонентов, как они видят мои мотивы, как я отвечаю на их видение своих мотивов и пр. Собственно, это действительно могло стать учебником по «кураеведению» — не скажу чтоб занимательному. Почему не занимательному? Потому, что мусолим одну и ту же тему, по которой и так всем давно уже было все понятно, ну и, будем честны, потому что слишком много в книге личной обиды на патриарха Кирилла. Это не значит, что автор не имеет право на такую обиду — но есть нюанс: данная книга видится автором как некий «артефакт», памятник для церковных юристов (если таковые появятся) будущего. И тут такой подарок для всех «оппонентов» — личная, выплескивающаяся через край обида. Последний абзац этой книги просто коллекционно беспомощен — боюсь, его автор написал как Роулинг, в самом начале, а к середине книги успел уже подостыть. Но «обидка» осталась. Имеет ли право обижаться автор — конечно имеет. Но когда затеваешь игру на десятилетия, без надежды даже увидеть её окончание, когда начинаешь позиционировать (думаю, это пришло уже поздно, в момент написания), что твоя книга может повлиять в целом на положение духовенства в русской православной церкви (не путать с РПЦ), на веками униженное и растоптанное положение простых рядовых священнослужителей против «священноначалия» — кидаться личными обидками уже становится как-то мелко. Это не «взгляд в вечность», это «слишком по-человечески» — примерно с той же «человечностью», т.е. с теми же личными обидками, патриарх и устроил все то, что произошло.
Главная проблема книги
У неё не определен жанр — это не мемуары; это не полноценное исследование по церковному праву; даже на полемику с патриархом это не тянет, ибо кирпичом на 800 страниц не полемизируют. Перед нами книга, задуманная и написанная человеком, которого обидели (как по мне — незаслуженно), и которые сваял её не остыв от обиды. Поэтому там нет ни то чтоб взвешенной нравственной позиции — сложно её найти в нашем мире; там нет даже какой-то логической последовательности, чем Андрей Вячеславович все-таки всегда славился.
Автор совершенно справедливо пишет, что та РПЦ, какая у нас есть сейчас — это совершенно нормальное состояние для церкви (забавно, когда я писал 10 лет назад, что это не церковь становится у нас неправильная, а как-раз таки она такая правильная и есть — «воцерковленная интеллигенция» на меня агрессивно шикала, теперь этой же точки зрения стал придерживаться один из идеологов этой интеллигенции), а дальше следует логический кульбит: почему, почему она такая плохая? Да, почему сегодня четверг? Да потому что вчера была среда. А позавчера вторник. Почему-то самый простой, логичный и очевидный шаг автор делать не хочет или боится — ведь тогда встанет вопрос, а куда ты привел своих «воцерковленных», товарищ миссионер?
Книга, конечно, результат коллективного творчества — нет, автор то у неё один, просто она состоит из гигантского количества записей в блогах, интервью, ссылок (в последних своих книгах автор стал пренебрегать библиографической частью, в результате создается ощущение, что писал не профессор Кураев, а журналист Кураев — впрочем, возможно здесь тоже есть свой замысел, и автор хочет меньше сравнений того, что есть, с тем, как должно быть), в т.ч. с сохранением авторской обсценной лексики. Даже я (уж не знаю, помнит ли об этом автор, или нет) стал её соавтором — именно ваш покорный слуга в комментариях ЖЖ Кураева обратил внимание после интервью Всеволода Чаплина, где он опасается за свою жизнь, что нравы в нынешней РПЦ, похоже, таковы, что человек хорошо знающий её контингент и повадки начальства, всерьез опасается за свою жизнь, и открыто об этом заявляет. Ранее этой мысли в блоге я не видел — автор её прокомментировал, согласившись, а через некоторое время у него появился отдельный пост на эту тему, которую он активно развил. Так что я тоже немного соавтор этой книги — пусть и на одну тысячную процента.
О состоянии РПЦ сейчас: справедлива ли критика Кураева
<Ввиду того, что в законодательстве нет внятного определения термина «религиозные чувства», и, следовательно, это понятие может трактоваться максимально широко, данный пункт может быть сочтен подпадающим под п.1 ст. 148 УК РФ, предусматривающей наказание до одного года. В связи с этим, данный пункт изъят>
Некролог
Андрей Вячеславович написал, вероятно, один из самых больших канонических некрологов в истории. Смерть Андрея Вячеславовича для церкви уже абсолютно очевидна, по крайней мере гораздо более очевидна чем вся предыдущая жизнь в Церкви. Большие и маленькие буквы здесь неслучайно — просто Андрей Вячеславович вдруг понял, что он жил в какой-то Церкви своих фантазий, а она всегда была такая, которая и устроила над ним гнусное и мало похожее на суд даже по церковным понятиям «судилище». Смерть каноническая (даже если она и произойдет, в чем у меня мало сомнения — мало на что похожи эти 800 страниц, но совершенно точно они не похожи на покаяние, белый флаг или мольбу о перемирии) не означает смерть физическую или публицистическую (как атеист говорю), да и сам Андрей Вячеславович не собирается умирать канонически — всегда есть другие церкви, в общем, без своей трибуны он не останется. В этом смысле подвесить его в «правовом вакууме» действительно было умным шагом — уж не знаю, кто этот умный шаг в патриархии лоббировал: явно не первые лица которые, будем честны, высокого интеллектуального доверия не вызывают. Интересно ли читать этот некролог? Местами — да, очень. Местами — скучновато, ибо книга изобилует как самоповторами, так и повторами с другими книгами автора. Ну да никто и не говорил, что все будет оригинальное: и события такие случались уже, да и публичными склоками мало кого удивишь.
Кому адресована эта книга мне, если честно, понять сложно. Возможно, фанатам Андрея Вячеславовича из тех, кого он так и не сумел «воцерковить» (подозреваю, таких будет немало). Те, кого Андрей Вячеславович привел в структуру, вероятно, на его стороне — но тот нестройный хор голосов, выступивший в его поддержку все-таки намекает, что привел их автор не в самое хорошее с «морально-нравственной» точки зрения место. Сам Андрей Вячеславович перечисляет только четырех публичных священников, подавших голос в его защиту. Вспомнилось интервью прот.Георгия Митрофанова, что церковь породила больше мучителей, чем мучеников. «Полностью воцерковленным» церковью (с маленькой буквы), думаю, читать это будет вообще неинтересно. Вот и вижу я читателей этой книги как «профессиональных зрителей с трибуны», ну и потомков (и то, с оговорками).
Итог без предложений
Главная слабость книги — в ней нет предложений. Есть констатация, что церковь всегда была такая. И то, что казалось «наносным», оказалось самым что ни на есть настоящим. Но что можно предложить в ответ? Формула «Жить по Евангелию», которую прокачивает автор, не работает — нынешняя церковь и так уверена, что живет по Евангелию. Плюс и сам автор не скрывает, что из любого текста можно надергать совершенно любые цитаты, оправдывающие что угодно. Т.е. если должна быть точка консенсуса между церковью и обществом — она должна быть не в сфере «священных текстов», но и не в сфере законодательства. Возможен ли третий путь — некий общественный договор? Подозреваю что нет, ибо каждая сторона жульничает в переговорах и, следовательно, каждая сторона будет уверена, что ей недодали. И государство не оставит своей мечты о возвращении к церкви времен Петра Первого (так классно — церковь как министерство, ГГР — государственная гражданская религия. Конечно, хотелось бы как в Китае, с социальным рейтингом — но и так сойдет. Можно будет поправочный коэффициент внести), но и церковь не оставит своих мечтаний о временах патриарха Никона (так классно — монастырские тюрьмы и пыточные, собственные крепостные, можно не уламывать семинаристов на взаимность, а жить как захочет — красота и благолепие). Т.е. симфония государства и церкви назначена в строго отведенной точке, куда эти два локомотива приедут, потому как куда им еще ехать? В результате получается, что формула «жить по Евангелию» оказывается отказом от поиска формулы. Её нет. И это самый горький вывод из прочитанного — если даже люди уровня Андрея Вячеславовича Кураева не имеют внятных предложений, и когда речь идет о конкретике, начинается невнятное блеянье про «встроенную совесть», притом что до этого было 100 страниц, как эта самая «встроенная совесть» не работает, и для того и нужно право, когда совесть внезапно отказала — вывод напрашивается сам собой. А какой я не скажу, ибо п.1 ст. 148 УК РФ, а мне есть чем заняться ближайший год.
Читать далее
111
835

Все рецензии

Цитаты

Hermanarich12 сентября 2024 г.
Мир протестантов отказавшихся от следования древним церковным преданиям, мгновенно раскололся на тысячи и тысячи различных групп, каждая из которых называет себя единственной истинно библейско-христианской.
16
205
Hermanarich29 августа 2025 г.
... патологическая неспособность официоза признавать ошибки и проблемы в качестве своего управленчества.
"Правильная" и открытая церковная публицистика не доросла даже до уровня "Карнавальной ночи".
15
107
Hermanarich24 июля 2025 г.
... я перестал понуждать себя к одобрению того, что не принимает совесть и разум и что идет против Евангелия.
14
84