Бумажная
1533 ₽1299 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Общая замысел должен был быть трагическим и поучительным. Это история про сломленную девочку-подростка, которую доламывают окружающие ее взрослые своим равнодушием, страхом и эгоизмом. Физическая боль вкупе с полу мистическим значением результата делает тату для нее спасением - она их рисует, тренируется набивать, размышляет о боли и ее природе.
Это должна была быть история взросления, принятия себя, борьбы за свой рассудок и место в мире. И... не получилось. Вместо этого мы имеем многословные размышления взрослого человека устами ребенка, наигранно зловредное окружение и полное не попадание в достоверность характеров. Это может убедить разве только подростка. Но взрослый, хоть сколько-нибудь мыслящий человек видит фальшь и сомнительную проработку характеров.
Во-первых, главная героиня рассуждает не как травмированный ребенок. Она мудра, как взрослая женщина после многих лет психотерапии. Правильно все понимает и осмысляет. Ее пример должен учить справляться с травмой, но это силиконовый тренажёр, а не жизнь.
Во-вторых, злодейские родственники собрали психологическое комбо того, что может расковырять раны: не верят, обвиняют, презирают, внезапно прозревают, эгоизм, эгоизм, эгоизм... Вас буквально намазывают всеми возможными клише на эту тему. Но от приторности этой боли хочется поморщится, а не рыдать в сочувственных конвульсиях.
В-третьих, вставки про тату - ни к селу, ни к городу. Они должны добавлять глубины, в большинстве - бесполезное пафосное словоблудие.
Хорошо, что книжка-малышка - читать больше в таком стиле был бы тяжко.
И все же, она цепляет. После нее есть о чем подумать. Не всё, но в отдельных деталях можно применить к жизни, и от этого жутковато. Хочется всматриваться в окружающих лица людей, чтобы не пропустить признаки описанной боли и вовремя помочь.
Читать стоит тинейджерам. Со свойственной их возрасту бескомпромиссностью они воспримут посыл лучше, не увидев недоработок. Их это и в правду может чему-то научить. Ну а взрослым - с осторожностью и без больших ожиданий.

«Огромная Медведица на небе смотрит на людей добрыми медвежьими глазами». Шестнадцатилетняя Цес многим кажется холодной и надменной. Брови, скулы, губы. Всё в ней так и кричит: не подходи. На самом деле она совсем не такая – «глупый ёжик», – но этот эффект в сочетании с мешковатой одеждой, длинными волосами и угрюмой молчаливостью ей на руку, потому что она не хочет, чтобы к ней подходили. Или хочет?.. Сказать трудно. «Я научилась этому ещё малышкой. Этому и классикам». Учёба со сложными домашними заданиями, унылая работа в киоске, дом с бесконечной уборкой. Ничего необычного, все так живут, но как же она устала... Всё на ней, никто ей не помогает, и вот она заболела – и всё валится из рук, хочется лежать и ничего не делать. Но делать надо. Приходится. «Ты в своём теле, но при этом далеко. Ничего не чувствуешь. Ты – это не ты. Другая девочка». Единственное, что приносит ей тень радости, это мысли о татуировках. Задумка, рисунок, цвет. Не простая набивка, а что-то со смыслом, что-то такое, что рассказывало бы о носителе сего художества если не всё, то главное. «Глаза закрой и сфокусируйся на том, где тебя нет. Думай о цвете, что бежит под кожей. Волны чернил рисуют розы, ветви и сердца». Между Цес и миром была стена, она сама её построила, возвела во время тех страшных минут, кирпич за кирпичом. Кошмар остался в прошлом, а стена стоит и, кажется, будет стоять всегда. Но у неё есть Большая Медведица, и это уже что-то. Она верит в неё – и больше не верит ни во что. «Моя Медведица на небесах будет рычать, реветь, призывая шторм».
«Шёпотом рассказывать Медведице о своих делах. Её ухо словно одеяло. Раскаты одобрения и смеха». А во что ещё она должна была верить? На протяжении долгого времени её насиловал отец, мать об этом догадывалась, но ничего не делала, а бабушка и вовсе заявила, что жена её дорогого сына лгунья, а внучка, когда-то любимая, а теперь ненавистная, науськанная. Ничего нового, история стара как мир. И оттого такая страшная. «Буду ли я когда-нибудь в порядке?». Полиция отмахивалась (семья, сами разберётесь), синяки, ожоги и забитость игнорировались (опять же, сами, пожалуйста, сами), и вообще, у отца тяжёлый жизненный период из-за этих двух мерзких женщин (шестнадцать лет – это, видимо, уже женщина, а кем она была в двенадцать, когда её насиловали?), так что мы просто вычеркнем их из жизни. У одной тяжёлая депрессия, вторая всё ещё обретается в том кошмаре, обе сломаны, и что с этим делать? «Я далеко от места, где мне было больно, но это не исправило мой мозг. Трещины будут только расширяться. Гляньте на маму. Я не справляюсь». Так называемой семье всё равно, они делают вид что ничего не было и этих они не знают и знать не желают. А потом происходит кое-что ужасное. Снова маленькая девочка (всё-таки не женщина, а?), снова тот же сценарий и понимание: та “науськанная”, оказывается, говорила правду. Жалкие извинения, попытка примирения, просьба о помощи. Цес от этого легче не стало, скорее напротив. Да и никому уже, если честно, не станет. «Пожалуйста, Большая Медведица, забери ты жизнь мою и дай взамен другую».
«Сторонись людей. Прячься. Выживай. Ешь мёд». Тяжёлая история. Несмотря на прекрасный слог и ноту поэтичности, читать и видеть скрытое было невыносимо. И как же много такого в мире, седьмое пекло, как же много. Стоит ли удивляться желанию Цес жить за той стеной, которую она мысленно построила во время совершающегося над ней насилия? «„Как именно ты меня подставишь”, – вот что я думаю, глядя на людей. Потому что я знаю, что каждый может, и сделает, и делает сейчас». Её предал отец, мать, бабушка и дядя до последнего отказывались ей верить, и при этом это она чувствовала себя испорченной, она считала себя виноватой, мол, она как-то спровоцировала отца, все эти дикие мысли про одежду, вес и прочее, и какой же это ужас, внушаемый окружением ужас. Когда всё началось, ей было десять лет, как она могла “спровоцировать”?.. Как вообще можно спровоцировать нормального человека на насилие? И ещё эта сцена, где она слушала, молчала и улыбалась, пока её коллега, прочитав где-то похожую историю, предрекала жертве чуть ли не смерть, ведь после такого нет смысла жить. А потом эти же люди удивляются, почему жертвы молчат. Действительно, чего это... «Я не выдержу ни ненависти, ни любви. Во мне и так уж много неправильной любви и нездоровой ненависти». И всё-таки было в этой истории и прекрасное. Размышления о татуировках, мифологические сказы, характер этой пусть и сломленной, но такой сильной девочки, всё это дарило пусть и смутную, но надежду. Ту самую, пернатую... «Медведица, мне не хватает тебя в мире».
«Большая Медведица на небе, наверное, удивляется. Её глаза видали многое, столько боли, от которой хочется рычать. Множество людей, миллионы жизней. Интересно, звёзды считают жизни, как мы считаем их?».
Это история о том, как маленькая девочка мечтала чтобы у неё была мама - ни Лаура, которая формально носила этот статус, а именно мама - та, что поверит, успокоит, приготовит завтрак, поцелует и обнимет.
Но маленькой девочке не повезло - она родилась в семье насильника-педофила, который избивал свою жену за невкусный ужин и яркую помаду и издевался над ребёнком с 7 лет.
Что происходит с ребёнком, когда ему не верит семья? Когда некому рассказать, что творит отец? Когда мать больше интересует новый ухажер, чем дочь-подросток?
Такие дети вырастают замкнутыми, потерянными. Они считают себя "грязными" и не достойными любви и ласки. Отсюда абьюзерские отношения в подростковом возрасте и инmим без обязательств.
Книга получилась морально тяжёлой. С первых строк мы чувствуем безысходность главной героини, дикое желание выспаться и найти то место, где она будет в безопасности.
"Рваный" текст и обратное построение предложений, рифма, проскальзывающая временами - сделали восприятие немного сложным в начале, но по итогу к этому привыкаешь и история засасывает тебя полностью.
Так что, под такой вот яркой обложкой скрывается довольна таки мрачная и болезненная история.


















Другие издания


