Иные трагедии
Это второй роман дилогии «Кровавый пуф» и это совсем другая книга. Всеволоду Владимировичу свойственно, на мой взгляд, несколько увлекаться документализацией прозы. Это было заметно и по трилогии «Жид идёт», где масса буквальных цитат из иудейских религиозных текстов. Причём, автор постоянно заостряет внимание на достоверности источников, указывает выходные данные цитат, номера журналов и прочее. Так и в этом романе. Он менее литературен, но зато здесь массы цитаций из Герцена, отечественной, польской и европейской периодики, десятки реальных участников тех революционных событий. Этот роман – художественное исследование польского восстания 1863-1864 гг. Мне стыдно признаться, но с польским вопросом я познакомился через художественную литературу, причём именно с консервативных позиций. Если в романах «Внучка панцирного боярина» Лажечникова, «Марево» Клюшникова и «Некуда» Лескова польский мятеж задевается с некоторыми оговорками по касательной, то в романе «Две силы» - это центральное событие повествования.
Панорама. Перед нами – Западный Край, хлопы с их хлопской верой, презираемые и преследуемые православные священники, жирующие паны-католики и ныряющие сыром в масло ксендзы. Паны мечтают вернуть панщизну, пытаясь обмануть наивных хлопов, честные православные священники предостерегают наивных крестьян и подвергаются преследованиям. Над официальной русской властью открыто глумятся, русским солдатам польские патриотки плюют в лицо, русским людям обливают пальто кислотой. Хвалынцева как холодным душем окатывает происходящим, он ехал творить совсем другую революцию. 1862 год – революция назревает. Что интересно – уже в этом романе (1874 г. издания) польские революционеры делятся на белых (паны, магнаты, ксендзы) и красных (мещане, бедная шляхта, ремесленники). И именно это разделение – одна из основных причин поражения.
Диктатор Литвы. Один из персонажей романа, Василий Свитка, меняющий паспорта тихий польский революционер, оказывается грозным красным диктатором Литвы Кастусем (Константином) Калиновским в самом конце повествования, пытающимся возродить Великое Княжество Литовское. Калиновский лил воду на мельницу белых революционеров, став их доверенным лицом в Западном Крае и поставив на все важные административные должности революционной власти своих доверенных людей. Красным нужны были белые как кошельки, белым красные – как вооружённая сила. Крайне интересная личность. В 2019 г. в Вильнюсе прошла торжественная церемония перезахоронения обретённых в 2016 г. останков диктатора Литвы с присутствием президентов Литвы и Польши. Вопреки консервативному взгляду на Калиновского как на бандита и террориста (в русском прочтении), Крестовский изображает Кастуся как человека неоднозначного – патриота, романтика, фанатически преданного своему делу, авантюриста и циника. Прекрасный образ.
Герцен. Герцен случился с Россией и самим Герценом. Обоим с ним было тяжело. Встав активно на защиту Польши, Герцен называл противодействие польской революции «сифилисом патриотизма». Как так, Александр Иванович? А у поляков патриотизм без сифилиса? А почему? Поляки же использовали Герцена, выжав его как лимон, а потом как от выжатого лимона от него избавились (это не я, это Крестовский…). В романе неоднократно упоминается мысль, что если всех этих русских полякующих либералов привезти в Варшаву, Вильну, Гродню, то они станут ярыми консерваторами. Мысль интересная.
Интересный, вязкий, историчный роман. Но если первый роман дилогии я бы советовал прочитать каждому, то роман «Две силы» - исключительно любителям истории, размышлений и нудного повествования. В романе есть свои художественные вершины. Великолепен эпизод молитвы ненависти в костёле. Ярко и живо изображается внутренняя кухня революции - трибунал ржонда народовы, заказные политические убийства, интриги. Прекрасны батальные сцены, сарказм автора над театральностью революционеров.
Нам постоянно аукается история, но мы этого не слышим.
Антинигилистическая проза № 26
29 понравилось
