Культ

По сути, они там играли в вас самих, только со свойственным подросткам преувеличением.

Древние боги злы и ревнивы и никогда не прощают. Им не нравится, когда их предают.

Реальность порой страшнее любых фантастических чудищ, а иногда она их порождает.

в доисторические времена, когда не было алфавита, существовало пиктографическое письмо: люди не писали слова, а общались при помощи разных рисунков. Казалось, что те времена вернулись. Радость – одна картинка, удивление – другая, возмущение – третья. И все понятно.

Ошибочно думать, что всё решает правильность ритуалов; тогда можно было бы предположить, что мальчики по какой-то совершенно невероятной случайности в точности повторили обряды далёкой древности. Но нет: главное – лишь желание быть услышанными, всё равно кем – а вот именно этого они и хотели больше всего, просто потому, что всю жизнь их не слышали, да и видели через раз.

Странным образом, но в дикарском отрицании всех научных, культурных и нравственных авторитетов, которое он видел перед собой сейчас, была самая настоящая победа того самого гуманизма: нет истины, есть только множество пестрых правд, и в каждый момент может выбрать любую себе по вкусу, как газировку в супермаркете; нет абсолютных ценностей, нет единых для всех законов и правил; есть только вранье, приспособленчество и подделки на любые случаи жизни.

Даниил представил себе, что сейчас творится в квартире: отец на уши поднимает весь город, мама обзванивает его друзей и знакомых. Так всегда: взрослые действуют, только если их самих или самых дорогих им людей коснется что-то по-настоящему страшное, а до этого ограничиваются рассуждениями, как правильно жить. Могут еще травяной сбор из аптеки преподнести вместе с парой добрых советов.

Таксист, косившийся на ее распущенные черные волосы и красный рот, пытался было завести разговор, но Карина взглянула так, что он мгновенно замолк – может быть, что и не на один день.

Лютый ветер с моря хозяйничал под одеждой, как холодные жадные пальцы насильника.

Древние боги злы и ревнивы и никогда не прощают. Им не нравится, когда их предают.

Даниил и сам понимал, что изложение фактов про орудия, переселения и причины возникновения культов животных-покровителей звучит уныло, как книга, в которой прочитано уже сорок страниц, а еще никого не убили.

<...> ей опротивел не только роман Гончарова, а и русская литература вообще с ее рефлексией, нытьем и вечной тоской от неумения занять себя чем-то хоть в малой степени важным.

Способность наслаждаться тишиной и одиночеством – одно из самых благих умений, которые только может приобрести человек.

Дочь от второго брака училась в Петербурге, предпочитая наводящим тоску Слободке и Тройке интеллигентные красоты культурной столицы – по крайней мере, именно ради этого считающие себя творчески одаренными девушки уезжают в Петербург, привлеченные имиджем города художников и музыкантов и не понимающие до поры до времени, что попали в сумрачный склеп, населенный призраками и наркоманами, упырями и маргиналами, гнездящимися в трущобах коммуналок и проходных дворов.

Причинно-следственные связи порой бывают причудливы, особенно в том, что касается внутренней мотивации, мыслей и чувств.

– Помнишь, что ты мне сказала тогда, в больнице? – спросил Аркадий Леонидович. – Ну, когда еще объясняла, почему не стала меня убивать?
– Помню, – отозвалась Карина и повернулась, посмотрев на него черными, как колодцы, глазами. – Хочешь, чтобы я повторила?
Он не ответил.
– То клеймо на бедре, – сказала она, – оно никуда не исчезло.
– Знаю, – беспечно ответил он. – А у меня молоток лежит в сумке. Взял с собой, мало ли что.

В последнее время, правда, его влекла журналистика; дело это, насколько он мог судить по публикациям в Интернете, было несложное: знай ври с три короба о чем-нибудь злободневном, пиши бранные комментарии по поводу политических событий и не забывай в конце указывать счет в банке и реквизиты для интернет-платежей.

"Любовь побеждает смерть."
Вот только непонятно, кто кого побеждает. Возможно, этого точно не знал тот, кто сделал надпись.

Способность наслаждаться тишиной и одиночеством – одно из самых благих умений, которые только может приобрести человек. Оно приходит только с опытом, и чаще всего с опытом горьким; это как лекарство, оплаченное пережитыми скорбями, потерями, совершенными ошибками; как эликсир мудрости, который трудно добыть, но, когда наполненная им чаша оказывается в израненных, дрожащих ладонях, когда иссушенные губы припадают к нему и ты делаешь первый глоток – приходит покой, а вместе с ним мудрость.

Как и все дети, он привык смотреть на мать снизу вверх, даже когда вырос, окреп