Артефакт катастрофы
Книга напомнила лекцию в институте, после которой у тебя точно не прибавляется ответов, наоборот, у тебя появляется еще больше вопросов, позволяющих по-новому взглянуть на мир. Что же такое блокадный дневник? С какой целью велись эти записи? Есть ли какие-то отличительные особенности у этих эго-документов? Рассуждая на эти темы, составители книги не пытаются навязывать свою позицию, они лишь намекают, на какие места в блокадных дневниках можно обратить особое внимание, какими вопросами задаться. Это отличает данную работу от многих других исследований, основанных на дневниковых записях военного времени, которые грешат вырыванием фраз из контекста и поспешными выводами.
Здесь читателя приглашают к совместному размышлению. Для этого составители собрали свою «блокадную книгу» из дневниковых записей семи разных людей: могильщика, школьного учителя, товароведа, двух школьников, выпускницы школы и заведующего сектором печати горкома. Каждый опубликованный документ сопровождается небольшой вступительной статьей, содержащей биографическую справку об авторе дневника и краткий анализ особенностей текста. Примечательно, что составители решили сохранить не только авторскую орфографию и пунктуацию дневниковых записей, но и вычеркнутые авторами дневников места. Это сделано намеренно и предоставляет дополнительную возможность для более глубокого погружения в материал:
«Авторская манера письма важна не только для оценки грамотности. По снижению грамотности (или намеренному пренебрежению ей), по тому, насколько чаще автор начинает совершать ошибки и сокращать слова, внимательный читатель может сделать вывод, в каком состоянии находится автор на текущий момент».
Читая книгу, невозможно остаться в стороне от трагедий, описываемых жителями блокадного города. Находясь под обстрелами, лишенные света, тепла, воды, еды и достоверной информации ленинградцы оставались наедине с самими собой. В таких адских условиях дневник являлся инструментом для самоконтроля и самонаблюдения. И этот способ контроля порой вызывает чудовищные ощущения. Так, когда читаешь дневник школьника, который методично записывает, что он съел за день, ты не хочешь верить, что это было наяву:
Поразительно, что нечеловеческие условия и понимание уникального в своей жестокости периода истории, перерождают личные дневники во что-то совершенно иное. Во многих блокадных записях можно заметить, как их авторы ощущают себя действующими лицами истории. Ленинградцы отчетливо понимали, что каждая секунда их жизни могла стать последней, они прекрасно осознавали, что могут не пережить это «смертное время», поэтому зачастую в личных дневниках появляются обращения к потенциальным читателям и послания в будущее:
«Вопрос “Дойдет ли до потомства это писание?” становится центральным и важнейшим, пронзительным становится желание пишущего донести до будущего историю своих испытаний, вообще хоть как-то добраться до будущего, если не в жизни, то на письме; но все же при этом, одновременно, дневник пишется и для настоящего».
После прочтения книги остаётся множество вопросов. Являются ли дневники военного времени феноменом? Почему близость к катастрофе склоняет человека трансформировать автокоммуникацию в послание вовне? И доходит ли это послание? Или мы его не слышим? И ждем следующей катастрофы?
Безусловно, эта книга не для всех. Но если вы не боитесь соприкоснуться с мыслью о том, что героическая оборона города зачастую порождает самые ужасные проявления человеческой природы, то вам стоит это прочесть.
31 понравилось
