Настоящие бумажные вещи Т. Гримса

Как ни крути, а что-то невозвратно поменялось в современных сказках. При наличии сказочных и мифологических канонов не хватает им какой-то культовой эпичности. Всем замечательна книга Юлии Мнижек «Настоящие бумажные вещи Т. Гримса». Ан нет, что-то в этом изящном механизме не позволяет замирать от восторга.

Легко, но при этом очень умно, как это свойственно взращенным на алтайской почве, Юлия Мнижек сочиняет новую вселенную по крепким древним законам. С филологической языковой изобретательностью, не тускнеющей со времен русского модернизма, с абсурдистской беззаботностью, инфицированной европейской традицией, рождается квест главного героя, где сошлись поиски отца, собственная смерть и воскрешение – привет то ли скандинавскому эпосу, то ли «Американским богам» Нила Геймана. При этом въедливые гурманы могут почувствовать весьма близкие волны приемов Туве Янссон или Руне Белсвика. А местами, если визуализировать некоторые фантасмагорические образы Мнижек, то дорога ведёт прямиком к Хаяо Миядзаки.

Писательница честно и безудержно производит на свет собственный мир и даже если аллюзии на диалоги Платона возникают, когда герои достигают Пещеры, обладающей собственной волей, то это только от большого ума. Может, именно стремление к оригинальности под спудом бесконечно наваливающихся снежных напластований из свободно гуляющих по массовому сознанию сравнений не дает этой истории развернуться в нечто сногсшибательное.

Итак, отец Тристана Гримса исчез, отчего нарушается заведённый порядок в отдельно взятом городке. Зато застенчивый и невнятный герой может, собственно, стать Героем, отправившись на поиски и прихватив с собой по дороге самую странную компанию во всех возможных мирах. Любая эксцентричность, которую можно вообразить, во вселенной Гримса происходит мгновенно. И от этого далеко не всегда смешно. Чаще грустно. Всё как-то выходит неудобно, неустроенно. Чудики толкутся и толкаются, недовольные друг другом и порядком вещей.

А что же с отцом Тристана? Как это ни странно, его призывают в самые необъяснимые и блаженные божества. Побродив в утробе тьмы, как водится, герой попадает на небеса. Где воссоединяется с преображенным отцом. После чего у него только один путь – воскреснуть. И донести благую весть до жителей своего городка. Никаких моментов культа здесь нет, хотя вера в то, что порядок сохраняется благодаря неким высшим и непознаваемым существам, присутствует.

Если вы ещё уловили отблески шарад в духе Льюиса Кэрролла, то это не помешает оценить и мотивы Клайва Льюиса. Впрочем, с ними могло бы даже поспорить лексикографическое бунтарство, как у Даниила Хармса и Александра Введенского.

Что ж такое, ловить отсылки и созвучия получается, а показать, собственно, оригинальность Юлии Мнижек – не очень. Для этого нужно взять книгу в руки, конечно. И не испугаться иллюстраций Светланы Муллари, которые тоже разом похожи на многие и многие работы коллег по худграфу. Или на росписи советской столовой керамики, когда надо было много, весело и незамысловато расписывать условными формами посуду для детей. И, скользя взглядом по всем этим обитателям Сада Земных Наслаждений в манере наскальных рисунков, размышлять о ценности выбора в условиях мифологической цикличной несвободы.