Книга Дэниела Левитина «На музыке» — увлекательный, но очень противоречивый опыт.
Начну с хорошего, потому что книга мне действительно понравилась. Левитин — идеальный проводник в мир, где пересекаются рок-н-ролл и нейроны. Его путь от продюсера до ученого-когнитивиста делает книгу живой, особенно за счет добавления автобиографии (а я их страсть как люблю).
Автор объясняет, как мозг разбирает музыку на составляющие: высоту, тембр, ритм, громкость. Левитин показывает, что мозг — не пассивный приемник, а активный конструктор реальности. Он достраивает недостающие ноты (феномен основного тона), группирует звуки в мелодии (гештальт-принципы), и, что самое главное, постоянно строит прогнозы. Весь кайф от музыки, по Левитину, — это игра ожиданий и их нарушений. Композиторы и музыканты — искусные манипуляторы, которые заводят нас в «гармонический тупик», чтобы потом сладко вывести из него.
Читая про эксперименты, которые проводил сам Левитин (например, как обычные люди напевали любимые песни или слушали их в неправильном темпе и тональности), я поймала себя на мысли, что многие из них сегодня превратились в вопросы для музыкальных квизов. Это, безусловно, делает книгу увлекательной: ты как будто присутствуешь при зарождении знаний, которые сейчас стали общим местом.
Однако главное разочарование настигло меня после прочтения: книга написана в 2006 году, а в России вышла в 2022-м. 16 лет в нейробиологии — огромная пропасть.
Роль мозжечка. В книге Левитин и Фрэнсис Крик на конференциях гадают, почему мозжечок (отвечающий за движение и время) активируется при прослушивании приятной музыки. Для них это сенсация и загадка. Сейчас это — общеизвестный факт, который изучают студенты. Мозжечок прочно вошел в список структур, отвечающих за эмоции и предвосхищение, его связи с лимбической системой детально описаны.
Нейропластичность. Левитин упоминает ее как интересное, но почти чудодейственное свойство, которое «может» что-то там менять. Сейчас это — основа основ. Мы знаем, что игра на музыкальном инструменте за несколько месяцев меняет структуру белого вещества, что у лондонских таксистов увеличивается гиппокамп, а регулярное прослушивание музыки в детстве напрямую влияет на развитие сенсорных и моторных зон коры.
Исследования абсолютного слуха. Выводы Левитина о том, что это редкий дар (1 на 10 000) и его природа неясна, выглядят наивно. Сегодня мы знаем, что абсолютный слух можно развить в раннем детстве, и что он тесно связан с тональными языками (например, вьетнамским или китайским). Исследования показали, что среди носителей таких языков распространенность абсолютного слуха на порядки выше, что доказывает его "культурную", а не только генетическую природу. Теории о генетической предрасположенности, которую активирует среда, стали гораздо более сложными и точными.
Фармакология и нейромедиаторы. Описание дофамина как «центра удовольствия» и наивные рассуждения о «Налоксоне», блокирующем кайф от музыки, сегодня вызывают усмешку. Мы знаем о дофамине гораздо больше: его роль в «предвкушении» и «мотивации» оказалась важнее, чем роль в самом «получении удовольствия». Система подкрепления — это сложный оркестр, а не просто дофаминовое соло.
И вот тут мы подходим к самому интересному — к тому, что Левитин угадал. Читая его рассуждения о музыкальных вкусах, я прямо-таки увидела интерфейс Spotify, VK.Музыки и Яндекс.Музыки. Он пишет о том, что нам нужен баланс между слишком простым (скучно) и слишком сложным (непонятно). Это же и есть алгоритмы, которые пытаются угадать, что тебе понравится, предлагая нечто среднее между твоими любимыми поп-хитами и экспериментальным инди-роком. Он описывает, как мы группируем музыку по схожим признакам (тембр, ритм, жанр), формируя в голове прототипы. Именно на этом построены рекомендательные системы: «Если вам нравится эта песня, то вы также можете послушать...». Он рассуждает о том, что мы формируем свои предпочтения в подростковом возрасте, а потом с трудом принимаем новое. Алгоритмы это знают и стараются "расширять" наш вкус очень осторожно, подсовывая новое малыми дозами, чтобы не напугать.
«На музыке» — это винтажная книга, прекрасный слепок эпохи зарождения когнитивной нейробиологии музыки. Как музейный экспонат, она ценна и увлекательна. Левитин — отличный рассказчик, и его личный опыт придает книге уникальный шарм. Я узнала много нового о физике звука, о том, как мозг строит мелодию, и почему нас так цепляет удачный ритм.
Но, книга крайне архаична. Это важно учитывать.
65 понравилось
