Психологическая помощь детям, пережившим насилие. Пособие для психологов

Кэрол Джо (Joe Carroll) указывает десять тем, которые могут быть мишенями для работы психолога с детьми, пережившими сексуальное насилие: 1. синдром «испорченного товара» (чаще всего встречается у несовершеннолетних, переживших сексуальное насилие, – чувство собственной ущербности, испорченности, отсутствия перспектив); 2. вина и атрибуция ответственности (многие дети и подростки чувствуют себя виноватыми в произошедшем насилии, более того, зачастую взрослые, совершающие насилие, целенаправленно навязывают ребенку эту позицию; в таких случаях работа психолога направлена на то, чтобы помочь ребенку понять, что он не виноват в произошедшем насилии, что ответственность лежит на взрослом); 3. страх; 4. депрессия; 5. низкая самооценка и слабые социальные навыки; 6. подавленные гнев и враждебность; 7. нарушенная способность к доверию; 8. смазанные границы и смешение ролей; 9. псевдозрелость в сочетании с невозможностью решить ожидаемые задачи развития; 10. самообладание и контроль.

Прогноз успешности психологической работы с семьей в зависимости от типа насилия над ребенком Основываясь на работе Криттенден и Эйнсворт, а также других психологов, имевших дело с проблемными семьями, можно выделить различия в функционировании и в прогнозе успешности психологического вмешательства для семей с разными формами жестокого обращения с детьми. Физическое насилие: как правило, прогноз для психологической работы очень хороший. В большинстве случаев родители имеют мотивацию к изменениям, но у них очень слабые ресурсы совладания с проблемными ситуациями. Например, матери в этой группе часто не владеют никакими другими способами регуляции поведения ребенка, кроме физического наказания. Следовательно, эффективное вмешательство в данном случае должно включать работу над развитием навыков эмоциональной саморегуляции родителя и обучение позитивным родительским навыкам. Пренебрежение: стратегии совладания у этих родителей опираются на уход от сложных ситуаций вместо контроля над ними. Матери в этой группе все время чувствуют, что «другие знают лучше», и редко заканчивают дела, которые начали. Дисциплинирование детей не входит в имеющиеся у них стратегии. У родителей нет планов и ожиданий ни относительно себя, ни относительно членов своей семьи. Эти семьи не так просто мотивировать, они часто не понимают, в чем проблема и почему в том, как они ухаживают за детьми, нужно делать какие-то изменения. В работе с такими семьями можно воспользоваться техниками мотивационного интервьюирования. Физическое насилие и пренебрежение: такое сочетание предполагает гораздо более тяжелый прогноз. Часто члены таких семей чувствуют, что у них нет контроля над своей жизнью и что возможность изменения для них за пределами возможного. В этих семьях родительские стратегии колеблются от угрюмой отстраненности до вспышек ярости. К детям нет последовательного отношения, и все члены семьи чувствуют фрустрацию и безнадежность. Дети часто находятся вне контроля. Ожидания родителей либо завышены, либо полностью отсутствуют. Позитивные изменения в функционировании семьи возможны только при длительном сопровождении, включающем не только мотивирование и обучение навыкам, но и глубокую работу с психологическими проблемами родителей (депрессия, зависимость от алкоголя и ПАВ, импульсивность и т.п.) и детей (посттравматические симптомы, депрессия, поведенческие проблемы и т.п.). Сексуальное насилие: отношения между родителями плохие, двойственные, напряженные, неудовлетворительные; отношения между матерью и ребенком – дистантные. Ребенок может демонстрировать признаки синдрома аккомодации (приспособления). Семья склонна к хранению секретов и отрицанию. Что касается психологического вмешательства, то признанных моделей психологической работы с такими семьями как с целым не существует, но в литературе описаны положительные результаты индивидуальной работы с родителем, не совершавшим насилия, а также с семейными подгруппами «не совершавший насилия родитель + ребенок» или «группа сиблингов».

Иррациональные убеждения и непомогающие мысли могут быть не только у детей, но и у родителей. Примеры: • я должен был знать, что это случится; • я должен был защитить своего ребенка; • мой ребенок больше никогда не будет счастлив; • наша семья раздавлена; • детство моего ребенка разрушено; • мир очень опасен; • моему ребенку никогда не станет лучше. Подобные мысли не только ухудшают самочувствие родителей, они также могут сознательно или бессознательно сообщаться ребенку, который начнет разделять эти неточные и дезадаптивные идеи и страхи. Психологу необходимо обсудить с родителями эти мысли и, опираясь на техники когнитивной терапии, поработать над их переформулированием.